бискуп — католический епископ.

Но позвал всех скопом, решил сыграть на гоноре.

— Сколько дашь за себя? — ткнул пальцем в первого. — Чего ты стоишь?

— Пятьсот дукатов! — задрал нос тот и повел по своим горделивым взглядом, мол, смотрите!

По итогу, сумма выкупа за отдельных доходила даже до тысячи, но меньше пятисот никто не дал. Гонор, мать его ети, хоть стой хоть падай со смеха. Клятвы заверил католический священник, дальше обговорили сроки и обязательства, а потом я отправил гордых ляхов опять в темницу.

Так и провозился до поздней ночи, вымотался чуть ли не до заикания. Наскоро омылся и уже стал собираться лечь отдельно от Зарины, чтобы мозги перед сном не пудрила. Наведался, быстро поговорил и пошел к себе. Только стал ложиться, как послышался топот и дверь в покои с треском выбили.

Кто и сколько напали, в полумраке так и не понял, но понял, что пришли явно не пожелать спокойной ночи.

— Твою мать! — ринулся к сабле, выхватил из ножен, отмахнулся от первых ударов, но меня тут же сбили с ног.

— Проклятый схизматик! — кто-то тучный навалился сверху и яростно хрипя начал тыкать кинжалом.

Плечо и предплечье резанула острая боль, я взревел, обхватил его за шею и резким рывком сбросил с себя.

Парировал тычок саблей, и секанул над полом, срубив еще кого-то, но тут же схлопотал еще раз — клинок с противным скрежетом скользнул по ребрам.

Спасало только то, что убийцы торопились и мешали друг-другу.

Саданул рукояткой наугад, попал, отбросил еще одного пинком и вскочил. Рубанул изо всех сил, но поскользнулся на крови и выронил саблю.

Надо мной взлетели клинки.

— Смерть, схизматику! Умри...

Я приготовился умереть, силы уходили с каждой секундой, но тут над головой что-то свистнуло и один из убийц опрокинулся со стрелой в глазнице.

Я мазнул наспех взглядом и увидел Зарину с луком в углу комнаты.

Сердце от ужаса едва не остановилось:

— Уходи!!!

Откуда силы взялись. Поймал одного в захват и одним движением сломал ему шею, второму разбил голову кулаком, но третий проскользнул к аланке и уже со стрелой в горле, умирая, успел наотмашь секануть ее саблей.

Я завыл и шагнул к последнему оставшемуся в живых.

Он попытался прикрыться, но удар у меня получился настолько сильным, что его клинок сломался, а моя сабля разрубила плечо и завязла в груди.

Растерянно оглянувшись, я покачнулся, упал и пополз к аланке. Схватил ее и понял, что она уже мертва — из перерубленной шейной артерии били алые струйки.

В коридоре послышался топот. В комнату влетел Вакула, вместе с еше парой ближников.

— Княже, жив?

Разрубленная щека у стремянного висела словно у бульдога, при каждом слове через дыру брызгали струйки крови.

Увидев меня с мертвой Зариной, они взвыли и упали на колени.

— Руби, нет нам прощения...

Я положил аланку, молча встал, подобрал с пола свою саблю и пошел к ним. В комнату вбежал Ипатий, весь окровавленный в искромсанной на лоскутья рясе.

Он тоже медленно стал на колени и тихо прохрипел:

— Руби и меня...

Сабля выпала из скользкой от крови ладони, я поглубже вздохнул, чтобы не потерять сознание и принялся пинать ближников и запинал бы до смерти, но сказалась потеря крови и я вырубился.

Очнулся у себя на кровати: Вакула сам перетягивал раны рваной простыней, остальные стояли у стенки.

Я скрипнул зубами и посмотрел в угол, но мертвой Зарины не увидел. В груди плеснулась слепая надежда, но Вакула проследив за моим взглядом тихо прошептал:

— Переложили к ней в опочивальню...

Я с трудом подавил желание вцепится стремянному в глотку.

— Что было, говори!

— Гаштольды и Бельские провели своих в замок через тайный ход, много, больше полусотни, часть напала на нас, чтобы отвлечь, а часть пришла к тебе. Прости, не досмотрел. Рынд Фому и Микиту, смотревших твой покой у дверей закололи. Говорил же, надо еще людей приставить, говорил...

— Дальше...

— Отбились, но к тебе не успели.

— Что остальные бояре и князья?

— Кейстутович, Лугвенович, Вяземский и воевода Петрилович, отбивались с нами, они за дверью, ждут твоего слова явиться. Вяземский и Петрилович посечены, но легко, остальных я запер в башне.

У меня все сразу стало на свои места. В замке моих людей было немного, три десятка ближников, пяток отроков из рынд, да и еще на стенах два десятка ратников из доверенных, большего просто не требовалось. Да еще целая орда бояр и князей, собранных для завтрашнего Вече. Вот Гаштольды вместе с Бельскими и решили воспользоваться удобной ситуацией. И у них все могло получится. Если бы меня устранили, большая часть остальных князьков с боярами, сразу переметнулась бы, как те шлюхи. Черт...