Снова звонкий лязг, гулко вспорол воздух клинок в ответном ударе.

— Kurwa... — лях зашипел и снова отскочил, припадая на правую ногу.

Я ухмыльнулся и издевательски протянул:

— Скажи пес перед смертью, кто ты такой? Ежели смерд — иди себе, не буду мараться.

— Я Зимовит Равский, из святого рода Пястов!!! — ощерился пшек, перейдя на ломаный русский. — А ты сын свиньи...

— Княже! — рядом взрыли грязь копыта лошадей, над Зимовитом свернули несколько сабель. — Только прикажи...

— Он мой!!! — рявкнул я. — Назад!

— Проклятые русские свиньи!!! — поляк ринулся вперед, но уже через мгновение с утробным хрипом осел, зажимая обеими руками разрубленное лицо.

Что не говори, Шемяка владел клинком просто замечательно: отбив на искос, запястье вывернулось в прямом выпаде, и Польша лишилась одного из претендентов на престол — острие перерубило ему переносицу и вошло глубоко в череп.

— Блядь... — я пошатнулся, уперся на саблю и рявкнул на Вакулу. — Ну?

— Победа, княже! — стремянной соскочил с седла и в пояс поклонился мне. — Победа!!!

Еще один ратник спешился и вдернул в руке ощерившуюся в кривой усмешке человеческую голову.

— Собака Жигимонт!

Картинка в глазах смазалась, я опять покачнулся. Сил едва хватало, чтобы дышать, а тело полностью окаменело. В голове лихорадочно метались мысли: сознание напрочь отказывался верить в то, что мы победили.

— Княже! — ближники вяли меня под руки.

— Пшли... — я грубо отпихнул их и прохрипел. — Коня!

Сеча далеко не закончилась, отдельные отряды поляков и литвинов уже покойника Сигизмунда еще отчаянно сопротивлялись, но уже было совершенно ясно, что мы победили.

А Свидригайло...

К тому времени, как я добрался до его шатра — он уже умер.

— Решайся, княже!!! — русские князья поясно поклонились. — Молим, решайся! Хотим под тебя! Ты наш! Мы твои! Хватит православным латинянам кланяться.

— Хотите? — растерянно провел по ним взглядом.

— Хотим!

Я помедлил и с трудом выдавил из себя:

— Значит быть посему...

Как уже говорил, Свидригайло благополучно и очень кстати отдал богу душу. Но тут я не причем, это все Васька Московский — это его наливками Свигги начал упиваться как бесноватый. Вот же прислал подарок из Москвы вовремя. А мне теперь расхлебывать...

Ну да хрен с ним.

Победа вышла впечатляющая.

Объединенное польско-литовское войско мы разбили в пух и прах: литвины и пшеки по самым скромным подсчетам потеряли не менее семи тысяч только убитыми. Наряду с простыми ратниками, погибло очень много видных представители польской и литовской знати.

Мало того, на тот свет отправились сам Сигизмунд вместе с главным претендентом на польский трон Зимовитом Равским, а сын Жигимонта Михаил и видные представители польской рода Стшемпинских поддерживающие вдову Ягайло и его сына Казимира попали в плен.

Если честно, я даже в мечтах не ожидал такого.

Но...

Но очень скоро пожалел о том, что мы победили, потому что сразу после битвы началась такая чехарда, что я начал подумывать над тем, чтобы сбежать обратно в Москву. Да куда угодно, лишь бы избавится от всей этой нездоровой политической суеты.

Черт, да и Василий, поднаторевший уже в местных политических реалиях в Москве, помочь некому. Етить... я чуть не свихнулся...

С княженьем в русских землях проблем не возникло. Как бы это странно не звучало, Свидригайло наследниками обзавестись не успел, так что обошлось без династической возни, а русские князья охотно мне присягнули. С народом тоже отлично сладилось — среди простого люда я пользовался просто бешенной популярностью. А внутренние литвинские сторонники сразу заткнулись, потому что прекрасно понимали, что им грозит.

А вот дальше пришло время думать о том, как не подавиться откушенным куском и удовлетворить амбиции всех участников этой сраной победы.

С тевтонцами получилось проще всего: точили зубы на Жмудию, так забирайте. С одной стороны, лишний кусок земельки мне никак не помешал бы, а другой — таким образом, на долгое время снимался вопрос с немцами. Да и поддержка Ордена в такое время дорогого стоит. Понятное дело, мирной жизни с ними не получится, но мне сейчас главное выиграть время и укрепиться.

С ними я сговорился позже заключить договор по всем дипломатическим правилам, в котором должны были окончательно решиться территориальные вопросы и вопросы признания друг друга, да отпустил с богом. А еще выторговал присутствие при переговорах третьей стороны — Великого княжества Московского, как гаранта и союзника. И сразу намекнул, что в обмен на Жмудию придется обеспечить нам выход к морю.

Но радоваться было еще рано.

Когда стал вопрос, что делать дальше: захватывать остальную территорию покойного Сигизмунда или нет, я твердо стал на том, что этого делать не стоит.