Затем он отступает назад, берет плащ и накидывает его на меня, а затем надевает маску на лицо.

— Когда я буду готов, Райат выведет тебя.
– Он помогает мне сесть обратно на диван, а затем выходит, оставляя меня одну, с заклеенным ртом, в наручниках и скрытую от мира, который считает меня мертвой.

Кровь хлещет в ушах, тяжелое дыхание заполняет маску, я вскакиваю на ноги, чтобы бежать к столу лордов, но меня хватают за заднюю часть плаща и дергают на задницу на скамью.

— Сиди, блять, на месте, - рычит мне в ухо Райат.

Теперь я понимаю, почему мой муж заклеил мне рот, и как бы я ни пыталась говорить, это невозможно. Каждый раз, когда я шевелю ртом, скотч натягивает кожу. Он закрыл большую часть моего лица не просто так - чтобы я молчала.

Мои расширенные глаза устремляются на Тайсона, а он уже смотрит на меня. В его глазах ни капли раскаяния, просто чертово безэмоциональное выражение. Он знал! Он, блядь, знал все это время?

— Чего ты хочешь?
– рычит Люк, и мой муж обращает на него внимание. — Мою жену за твою?

Жена? Тайсон называл ее женой Люка. Я дергаю за наручники, мое тело трепещет в плаще. Нет. Этого не может быть.

Тайсон вскидывает бровь.

— Ты думаешь, это обмен? У меня уже есть они обе.

Мой взгляд снова падает на женщину, и невозможно отрицать, кто она. Это Уитни! Моя сестра. Моя мертвая сестра.

Я вижу ее только сбоку, но она связана и лежит обнаженная на столе лордов. Она кричит, дергаясь в веревках. Слюна летит из черного кляпа во рту.

«Наша главная достопримечательность на месте» - сказал Райат в кабинете.

Он связал ее в той же позе, в которой связал меня в соборе "Карнажа". Он снимал меня на видео, фотографировал, надел мне на голову мешок, ошейник.

Мой взгляд падает на ее шею, и на ней мой ошейник. Ревность пронизывает меня насквозь, словно мои внутренности горят. Это мое. Почему он отдал его ей? Как долго он знал, что она не умерла?

— Тогда какого хрена тебе надо?
– кричит Люк, звук его голоса эхом разносится по большому собору, и это заставляет меня вздрогнуть.

Позади меня раздается скрип открывающихся дверей на входе, и Люк поворачивается лицом к тому, кто к нам присоединился. Я пытаюсь заглянуть через плечо, но маска мешает мне видеть через отверстия для глаз.

— Что это за хрень?
– рявкает Люк и бежит к двери, через которую меня привел Райат и которая ведет в офис, но Райат вскакивает со скамьи рядом со мной, сбрасывает плащ и направляет пистолет в лицо Люку, заставляя его остановиться. Медленно Райат снимает маску, и Люк ругается.

— Как, черт возьми, это произошло?
– требует Люк. Мне кажется, что он говорит больше с самим собой, чем с кем-либо еще. Он поворачивается к столу Лордов и наклоняется к лицу моей сестры. — Как, блядь, ты позволила этому случиться? У тебя была одна задача.
– Он дает ей пощечину. — Все, что тебе нужно было сделать, это проследить, чтобы она оставалась в той гребаной психушке!

Слезы текут по моим заклеенным щекам от предательства, которое я чувствую. От нее, моего мужа, Люка. Я имею в виду, что все, блядь, знали, что она жива, кроме меня. Черт, Тайсон позволил мне думать, что он убил ее много лет назад. Почему он не сказал мне правду?

Райат движется к столу Лордов, когда Тайсон хватает Люка за шею и ударяет его лицом о край стола. Он падает на колени.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

ТАЙСОН

Райат помогает мне усадить Люка в кресло, и мы пристегиваем его к нему. Поднимаю глаза и вижу, как Кэштон опускается на скамью рядом с моей женой, а Хейдин садится на скамью позади нее. Сэинт подходит к другому свидетелю, которого я попросил Райата привести из Карнажа.

Он срывает с Джексона маску, стаскивает его со скамьи и тащит к столу лордов. Ударившись задом о ноги, Джексон падает на колени и кричит из-за кляпа во рту.

Я бью Люка по лицу, пытаясь заставить его сосредоточиться. Бедный парень ошеломлен.

— Очнись, блядь. Ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

— Да пошел ты...
– Он выплевывает кровь.

— Давай начнем с очевидного. Как я нашел твою жену.
– Я хватаю Уитни за волосы, откидывая ее голову назад, и она смотрит на меня налитыми кровью глазами. — Я нашел свою жену под действием успокоительного, привязанной к больничной койке в психиатрическом отделении, с зажатой челюстью. И ты можешь поверить моему удивлению, когда в палату вошла Уитни. Единственное, чему она удивилась, так это тому, что там был я. Ты сказал, что у нее была одна работа? Я очень сомневаюсь, что это все, чем она занималась.