Подняв глаза, я вижу Хайдина, сидящего позади моей жены, и киваю ему. Он обходит ее и снимает маску лорда. Ее влажные глаза смотрят на сестру. Они встречаются с моими, и она качает головой, по ее лицу катятся свежие слезы. Она не хочет в это верить.

— Да, голубка.
– Я вжимаю голову Уитни в стол. — Уитни знала, где ты, и не собиралась ни единой душе говорить, где тебя искать. Но опять же, мертвая девушка должна быть забыта. Если ты не знаешь о ее существовании, значит, она не может раскрывать секреты.

Лейк опускает голову, ее тело сотрясается, когда она всхлипывает за клейкой лентой.

— Потом у нас здесь Джексон. Он рассказал мне разную информацию.
– Я оставляю это неопределенным, потому что хочу, чтобы Люк попотел.

— Я не скажу тебе ни хрена.
– Люк качает головой.

Я предполагал, что так будет. Вот почему здесь Уитни. Иначе я бы никогда не позволил своей жене увидеть, что ее сестра все еще жива. Я держал ее спрятанной, связанной в камере рядом с Джексоном в "Карнаже" именно по этой причине в течение последней недели. Я не хотел ломать Лейк таким образом, но я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить свою жену. Я должен был взвесить свои возможности. И безопасность моей жены всегда будет на первом месте.

Удаляю кляп изо рта Уитни, она открыто рыдает, ее тело изо всех сил бьется в веревке. После того как я трахнул рот своей жены в соборе "Карнажа", я привел ее сюда, а Райат привел Джексона и Уитни. Затем я отправил Люку видео и фотографии с телефона Уитни, которые я сделал с моей женой. Я попросил Райата связать Уитни таким же образом, чтобы он подумал, что это моя жена, когда он придет. Все, что мне было нужно, это секунда неожиданности.

— Не смей, блядь, ничего говорить, - кричит на нее Люк. — Держи рот на замке.

Сейчас она не может из-за своих рыданий, но у меня есть кое-что, что поможет ей взять себя в руки. Открыв мобильник, я включаю ошейник моей жены, который я надел на Уитни.

Она затихает, когда ее тело содрогается от ударов. Выключаю его, и она изо всех сил прогибается в тугих веревках. Я делаю это снова, и она напрягается.

— Я могу делать это всю ночь, - говорю я Люку, не обращая внимания на то, что моя жена кричит в свой скотч. — Но мне это не нужно.
– Выключив напряжение, я опускаюсь на край стола Лордов, чтобы встретиться с ней глазами. — Ты собиралась продать мою жену?
– спрашиваю я.

Она крепко закрывает глаза, и я хватаю ее за лицо, сжимая его так сильно, как только могу, зная, что потом на нем останутся отпечатки.

— ДА!
– кричит она, и я отпускаю ее.

— Чертова сука...

Я ударяю Люка, затыкая его. Лицо моей жены белое, лишенное всякого цвета, а ее большие, прекрасные, полные слез глаза смотрят на меня.

— Пожалуйста, отпусти меня, - умоляет Уитни. — Пожалуйста...

Я достаю свой нож и приставляю его к ее шее.

— Отпустить тебя?
– Смеясь, я качаю головой. — Ты собиралась продать мою беременную жену, и думаешь, что я просто позволю тебе уйти?

Она задыхается.

— Кстати, спасибо за это.
– Я улыбаюсь Люку. — Она родит мне близнецов.
– Я снова поворачиваюсь к Уитни. — Ты забрал ее у меня. И ты должен заплатить за это. Никто не берет то, что принадлежит мне, и не уходит.

— Пожалуйста!
– кричит она, — Лейк...
– Уитни пытается посмотреть на нее уголком глаза, но она не может видеть мою жену, из-за своего расположения. — Пожалуйста, не позволяй ему делать это со мной.

— Моя жена не сможет вам помочь, - честно говорю я. Лейк может просить, плакать и умолять меня, но это единственное, где я никогда ей не уступлю. Это еще одна причина, по которой я сделал так, чтобы она не могла говорить. — Ты умрешь здесь, как гребаная сука, которой ты и являешься.

Вдавливаю нож в шею, и она выкрикивает:

— Эштин.

В соборе наступает жуткая тишина, и я смотрю на Сэинта, который уже направляется прямо к нам. Я отступаю назад, и он забирает у меня нож, переворачивая ее на спину. Она вскрикивает, так как в связанном положении половина ее сложенного тела оказывается под ней на столе лордов. Он обхватывает рукой ее горло и прижимает ее к земле. Нож теперь упирается ей в лицо.

— Что, блять, ты только что сказала?
– рычит он.

Она пытается перевести дыхание.

— Эштин... Я знаю, где она.

Он сжимает ее горло так сильно, что перекрывает ей воздух, и она изо всех сил дергается.

— Чушь собачья, - выплевывает он, вдавливая кончик ножа все дальше в ее лицо, разрезая кожу.

Ее лицо становится синим, губы белыми. Борьба начинает стихать, и я кладу свою руку на руку Сэинта. Его широкие и дикие глаза встречаются с моими.

— Я хочу, чтобы она умерла, но на случай, если она знает что-то полезное, ей лучше пока жить.

Он отпускает ее горло и убирает нож, отступая назад. Она переворачивается на бок и задыхается.