От полученных радиограмм у Того отлегло от сердца — подобный вариант развития событий он предполагал, и считал его одним из лучших, если русским удастся избежать сражения. Ведь теперь у 3-й эскадры Катаоки хватит собственных сил, чтобы отбиться от дерзких русских крейсеров, которые рано или поздно, но покинут Порт-Артур. Все зависит от исхода сражения в Маньчжурии, пока безуспешного для противоборствующих сторон. Но как только осаждающая армия получит необходимые подкрепления, то крепость будет взята — осадные 11-ти дюймовые мортиры уже сокрушили половину фортов и укреплений, силы гарнизона на исходе.

Так что месяц, и все будет закончено!

А что касается генерального сражения сразу с тремя русскими эскадрами, то оно произойдет через семь-восемь дней, возможно десять, в Сунгарском проливе, куда он подойдет со всем Объединенным Флотом — ведь именно этим проходом русские попытаются провести тихоходные броненосцы и транспорты во Владивосток…

Броненосный крейсер "Дмитрий Донской", получивший перед отплытием новую артиллерию из 6-ти 152 мм и 4-х 120 мм пушек Кане. Из-за низкой скорости не мог быть крейсером, он так и остался полуброненосным фрегатом, отплававшим на морях и океанах ровно двадцать лет.

С прорывом эскадры Витгефта во Владивосток стратегическая ситуация в морском противостоянии кардинально изменилась. Вроде бы, исходя из математических правил, от перемены слагаемых сумма не меняется — во Владивостоке было три корабля линии, стало семь, а в Порт-Артуре с точностью наоборот — имелось семь, осталось три. Однако на самом деле, с точки зрения стратегии удачное перебазирование главных сил русского флота смешало все расклады японских ВМС.

Владивосток не Порт-Артур, его не блокируешь развернутой базой на островах Эллиот, ближайший корейский порт Гензан в трехстах милях — сутки хода на 12-ти узлах. Да и путь русской эскадре открыт в широком ракурсе — можно безнаказанно нанести «визит» в любую точку западного побережья Японии, за исключением широких проливов между странами Утренней Свежести и Восходящего Солнца, куда соваться без крайней на то необходимости не стоит, и, желательно не с утра.

А вот для японцев «положительное сальдо» сменилось на отрицательное. Ведь если раньше в Корейском проливе они держали только четыре броненосных крейсера Камимуры, способных перехватить три крейсера ВОКа, так как тихоходный «Рюрик» больше 18 узлов никогда не выдавал, кроме как в первые годы службы, то сейчас требовалось резкое и серьезное усиление. Но у Хейхатиро Того всего четыре броненосца и восемь броненосных крейсеров — как их не тасуй, но силы сдерживания получаются почти равными. А теперь ситуация должна кардинально изменится — наличие во Владивостоке девяти русских броненосцев и трех броненосных крейсеров, относительно быстроходных и достаточно прилично вооруженных, заставит противника держать весь Объединенный флот в районе проливов.

Теперь такая диспозиция дает изрядное преимущество действиям Порт-Артурской эскадры — четырем броненосцам и паре броненосных крейсеров, вся тихоходность которых уже не имеет роли, так как от Сасебо до Квантуна двое суток пути на двенадцати узлах. Это не прежний расклад в четыре часа хода от Эллиотов, который сокращался до часа, учитывая время на вывод русских кораблей из внутренней гавани, следом за медленным тралящим караваном. Да еще в строго отведенное время суток — рано утром, когда прилив дает возможность пройти сквозь узкий проход.

— Все же Эссену «спектакль» удался в полной мере, он привлек к себе внимание, раз Того и Камимура рванули от Шаньдуня в проливы. И Рожественский тот еще авантюрист — спихнул транспорты Энквисту, а сам рванул «маршрутом Витгефта» — запредельная наглость!

Ухтомский фыркнул — такой лихости от командующего 2-й Тихоокеанской эскадры он никак не ожидал. Павел Петрович был в курсе происходящих событий, благодаря мощным радиостанциям, установленным на вспомогательных крейсерах Вирена, ставших своеобразными ретрансляторами. И потому вовремя узнал, что перекрытый у Шаньдуня путь к Порт-Артуру стал снова открытым, «рванул» на север, держа ход в девять узлов — больше выдать транспорты просто не могли.

В эти дни князь боялся только одного — если Того сохранит хладнокровие и не поддастся на обман, то оставался только один вариант — идти с броненосцами во Владивосток, огибая Японию. А там действовать по ситуации, с великими шансами на то, что Объединенный флот перехватит его эскадру и отправит на дно. К тому же Порт-Артур с этого момента обрекался — даже если крейсера Эссена прорвутся, то обеспечить снабжение в полной мере не смогут, а силы людей не беспредельны. И снарядов нехватка, и патронов. Да и продовольствия осталось только на три недели, а потом доедать оставшихся лошадей придется…

— Лишь бы броненосцам на минах не подорваться, а пароходы не так жалко, — пробормотал Ухтомский, разглядывая выступавший в туманной дымке с правой стороны большой остров, что загораживал вход в Талиенванский залив ровно посередине, оставляя два прохода. Здесь можно было пройти напрямую, если японцы не выставили за эти две недели мины. Но тут ничего не поделаешь, остается только молиться Николе-угоднику, чтобы уберег православный люд от такого несчастья.

Из отправленных Порт-Артуром радиограмм, а за старшего там остался контр-адмирал Лощинский, стала понятна ситуация. Четыре крейсера Катаоки не дают вытраливать мины, и только благодарить приходится батарею Электрического Утеса, что огнем своих дальнобойных пушек отгоняет этих нахалов. Поздно вечером из гавани вышли канонерки и миноносцы с десантом, впереди вышли тральщики — шесть пароходов, которые должны проложить дорогу в Дальний его броненосцам. Для их прикрытия Ухтомский отделил старые броненосные крейсера, придав им «Новик», командир которого великолепно знал здешние воды. К тому же на подходе был Эссен со своими крейсерами — радиосвязью уже научились пользоваться, потребовался правда год войны, чтобы осознать ее пользу.