– Он показался тебе самовлюблённым?

– Все мужики самовлюбленный и от себя просто в восторге, Марин.

– Это да…

– Я говорю о том, что к хорошему очень быстро привыкаешь, а потом от него очень сложно отвыкнуть. Будь осторожна.

И снова. Я понимаю, о чем она говорит. Сама только об этом и думаю: к Стасу привыкнуть так просто, что ты этого даже не заметишь, а что делать потом, когда все это кончится? Я не знаю.

– Буду.

Обещаю ей абсолютно искренне и даже сама в это верю, но лишь до того момента, как вижу его. Стас на кухне, как лев в Саванне, в своей стихии, так сказать. И он такой привлекательный…

– Что, думаешь надолго это?
– усмехается вдруг Аська еще ядовито так.

На нее я смотрю нехотя. После того, как стало ясно — между нами с Давыдовым явно что-то есть, — она из просто «терпимой» категории перешла в абсолютное «зло». Ненавидит меня. Серьезно. Это же она позвала меня к столику с моим бывшим и его бывшей-нынешней, при том сделала это специально. Просекла еще в первый раз, что я не хочу видеть эту особу, разведала, как самый ловкий шпион, а когда снова ее увидела, намеренно пересадила за мой столик. Это мне потом рассказал наш бармен, видел все своими глазами, и ему то я верю гораздо больше.

– Ась, отстань от меня.

– Господи, Марин, ты такая наивная, - будто не слышит вовсе, продолжает, - Ты просто его хобби. Посмотри на него объективно: отлично сложенный, красивый и успешный мужик, который может получить любую, а выбирает тебя. Ничего не напрягает?

– А он должен был выбрать тебя, я правильно понимаю?

– Ну я больше ему подхожу.

– Ах, ну да. Конечно. Прости, мне не до тебя и…

– Ты наивная дура, - шипит Аська, делая шаг на меня, - Видела его жену?!

– Бывшую жену.

– Бывшая она только на бумаге, поверь мне, я здесь работаю дольше тебя. Все знают — Стас любит Олю.

Больно. Я стараюсь не показать этого, храбрюсь, но выходит плохо, сама это понимаю: отвечаю то слабо, а улыбка моя больше на маску похожа.

– И что ты тогда переживаешь то?

– Ооо…девочка, - сладко протягивает та, поправляя мои волосы, - Я могла бы заставить его переключиться, а серая мышь, которая не знает, что такое салон красоты — вряд ли. Вот увидишь. Ты просто не его круг. Хорошо себя представляешь на каком-нибудь приеме в шикарном ресторане? В своих то неказистых шмотках? Я вот тоже нет, вспомнишь меня еще.

Уходит с чувством выполненного долга, а я остаюсь стоять с горечью и перевожу взгляд на Стаса. Сейчас я, как никогда, чувствую разрыв между нами в социальном плане. Нет, я не бедствую, но выгляжу по сравнению с ним слабо — понятное дело. На нем хорошая одежда, а на мне обычный H&M, он ездит на дорогом внедорожнике, а я на автобусе. Живет в элитном доме на Воскресенской набережной, в квартире, которая стоит, как пять моих. Мы не пара по всем показателям, но когда он поднимает на меня глаза — уже неважно это все. Возможно я хочу доказать всем им, а возможно и себе тоже, но решительно подбираюсь, обхожу раздаточный стол, беру его за руку и буквально заталкиваю в его кабинет.

Шутки кончились, Давыдов.

Стас

Она нападает на меня, как тигрица. Серьезно. Я ее такой еще не видел, но не скажу, что меня это не устраивает, даже наоборот. Марина сидит на моем столе и целует так сладко-страстно, пальчиками забираясь под рубаху, от чего я сосредоточиться не могу. Сжимаю ее бедра, двигаю ближе, отвечаю. Она почти отвлекает меня, но я же чувствую — есть в этом во всем что-то нервное, что-то несвойственное ей, поэтому наконец беру себя в руки и отстраняюсь.

– Ты так решила поблагодарить меня?
– хрипло спрашиваю, - Им настолько понравилось?

Марина тихо хихикает.

– Ты им понравился гораздо больше. За тебя замуж уже собрались.

– И ты решила всем показать, что я занят?

Смеется отчетливее, потом поднимает на меня свои чистые глазки и вдруг совсем тихо спрашивает.

– Как ты узнал про цветы? Что именно они ее любимые?

– Методом исключения.

– В смысле?

– Ты пришла тогда в желтом сарафане, торт был желтый, а желтые розы женщины на дух не переносят. Обычно. Поэтому выбрал хризантемы.

Марина вдруг замирает. Она слушает меня так внимательно, будто я ей тут теорему какую-то доказываю, и это напрягает. Я снова немного отстраняюсь и хочу спросить, что такое? Но нет. Не судьба мне. Она кладет свои маленькие ладошки мне на щеки, притягивает обратно и прежде чем вовлечь в очередной, горячий поцелуй, шепчет.

– Спасибо большое, Стас. Для меня это очень важно.

Знаю, маленькая. Так в этом и было дело? Сейчас ее настрой изменился — нерв пропал. Марина стала более мягкой, податливой, при этом дико страстной. Мне в ней это очень нравится: я так до сих пор и не понял, как в одном человеке может сочетаться нежность и страстность? Знаю, как можно быть переменно каждым этим качеством, но чтобы вместе? Это для меня открытие.