Нет. Подумает еще, что я — животное. Ну нет, Давыдов! Соберись!

Выхожу решительно из комнаты и направляюсь в свой кабинет. Надо работать. Это верное решение, не хочу я, чтобы она думала, что у меня мозг только на уровне ширинки и крутится, даже если это и так.

Переодеваюсь в форму быстро, а сам в кухню только и могу смотреть. К черту бы послал всю это работу, если честно, я бы с ней хотел куда-нибудь съездить. На море. Чтобы она почаще была голой…СТА-А-АС! Угомонись! Возьми себя в руки.

Вроде как выходит. С горем пополам как бы. Но когда я выхожу обратно на кухню, то Марину тут не вижу. Нет, в этом нет ничего удивительного, но здесь я не вижу и своего брата – а это уже проблема. Пробегаюсь глазами дважды — фиг, тогда то до меня доходит: малой в очередной раз взял «все в свои лапища», поэтому резко поворачиваю к выходу. Ну конечно! Вон стоят у стеночки и шепчутся. Гад!

– Юра, твою мать!

Иду на него еще решительней, но Марина выступает и встает между нами, руки свои крохотный растопырив.

– Стоп!
– резко так, строго велит, хотя я брата бить и не собирался, так, слегка за шкирку бы потаскал — понятно. Все уже растрепал.

– Тебе не жить, мелочь пузатая!

– Она должна знать, Стас.

– Я сказала — стоп!

Мышка тяжело дышит, зыркает на нас злобно, но затыкает сразу обоих. Я, конечно, злюсь, что этот дурак не в свое дело полез, но, не скрою, поражает меня она сейчас еще больше. Я даже залипаю, пока она указания раздает…

– Юра, иди на кухню. Дальше мы сами.

И он слушается! Не поверите! Он слушается сразу же — уходит! А так может только мама вообще…конечно мама заставляет его уходить молча, а сейчас он бурчит себе под нос — но все равно! Работает! Ох черт…

Делаю на нее шаг невольно, как под гипнозом, но Марина тут же хмурится.

– А ну-ка даже не вздумай.

– Мне нравится, как ты отдаешь приказы, мы…

О нет. Какая она мышка? Амазонка!

– Марина.

Усмехается. Нравится? Мне вот тоже.

– Хочу тебя…

– Стас, угомонись.

Покорно киваю, скрывая улыбку покусыванием губ, а она пристает к стене плечом и слегка мотает головой.

– Надо было сразу сказать про твои трудности.

Ну класс. Я вздыхаю и делаю тоже самое, только прилипаю спиной, а сам щурюсь из-за солнца, пока достаю сигареты. Марина же подходит ближе, а потом тихо так спрашивает.

– Я могу об этом спросить?

Черт, малышка, я бы тебе сейчас все, что угодно рассказал, но держу мину.

– Спрашивай, чего уж там.

– Юра сказал, что у тебя проблемы с контролем гнева.

– Я уже понял.

– Как они проявляются?

– В драках.

– Насколько это серьезно?

– О…максимально. Меня из ресторана уволили в Париже не из-за Ольги, а потому что я серьезно подрался.

– Это…я могу понять.

– Не только с ним. Он вообще меньше остальных получил. Я много выпил, потом завязал драку с одним из своих поваров, а потом и со всей кухней. Меня там чуть не посадили за этот дебош…

– Ого…

Бросаю на нее взгляд, Марина свой прячет, в землю смотрит. Наверно, считает меня психом? Надо объяснить все подробнее. Поэтому я поворачиваюсь на нее и, уставившись туда же, куда она, тихо продолжаю.

– В общем…это случилось не сразу, после того, как я узнал. Я тогда домой пришел после работы…эм…мне в тот момент очень много приходилось работать, так что я Олю почти и не видел. Даже удивительно, что она забеременела в принципе…Ну и…в общем у нее закрутилось с Марком. Когда я увидел их дома, то…ну знаешь, то ли это шок был, то ли хрен его поймешь, но я просто ушел. Пить начал по-черному, на работу вообще болт положил. Меня грозились уволить, ну и что? Хотели — получите. Я пришел, а там все вдруг так ясно стало. Она же ходила ко мне туда…Параноить я начал в общем, что трахалась на моем диване в кабинете, что с поварами заигрывала и…

Вот черт. Не думал я, что это настолько сложно будет — рассказывать всю эту дичь. Даже усмехаюсь, потом затягиваюсь и пожимаю плечами.

– Драка была знатная. Мы сцепились всей кухней, официанты подключились…короче жесть. Меня забрали в полицию, но потом отпустили. Марк вытащил.

– Серьезно?

– Ага, вину, мол, ощущал. Но из ресторана меня уволили, конечно, отец его прознал и пнул под зад, да еще сверху закрыл все возможности работы. Я в черный список угодил, Марин. Из-за этого пить сильнее стал, а потом драка повторилась в баре. Марк снова пытался помочь, но я одного парня сильно побил из-за девчонки, которую снял, и он настоял на аресте. Суд был, все такое, там мне дали общественные работы, штраф и курсы психологические по контролю гнева. Я, если честно, на них забить хотел, но о моих бедах Вадим узнал. Мы с ним тоже давно дружим, и он то меня вытащил. Сказал, что в Питере у него сетка, обещал место, но только после того, как я действительно пройду эти курсы.