Шрифт:
– Оль?
– шепчу, аккуратно ставя пакеты на пол, - Оль, ты слышишь? Вещи привез. Они в коридоре. Оль?!
– Заходи, Стас.
Слышу голос бывшей с кухни, но мотаю головой.
– Прости, не могу. Мне надо ехать.
– Стас, ты можешь не шептать. Я Аврору твоей маме на ночь отдала.
Ловлю ступор. И зачем я тогда ехал сюда?!
– Ты издеваешься?!
– рычу в темноту коридора, - Ты же сказала, что в куче всего этого хлама нужные тебе вещи Авроры!
– Это не хлам, а ее подарки!
– Они бы покатались у меня в машине до завтра, ты так не считаешь?!
– Нет. Не считаю.
Атас.
Ольга выплывает с кухни в кружевном, прозрачном комплекте красного белья. Тут вам и поясок, и чулки — не хухры-мухры, короче. А еще укладка, макияж свежий. В руках бокал вина. Красивая. Моя бывшая жена объективно красивая, я не могу этого отрицать, но я как-то совсем теряюсь. Смотрю на нее и не догоняю.
– Ты что устроила, Оль?
– шепчу, и она шепчет в ответ.
– Хочу тебя соблазнить, глупый.
Ты спятила?! Хочется у нее спросить с ходу. Совсем крыша поехала?! Но вместо того, я усмехаюсь и поднимаю брови.
– Мы это уже проходили, если ты помнишь.
– Я ошиблась.
– Оль, не начинай.
Поворачиваюсь было к двери, но она оказывается рядом и хватает меня за руку. Разворачивает. Прижимает к этой самой двери, и это шок. Нет, серьезно! Ольга никогда не отличалась кроткостью, но на этот раз что-то другое в ее глазах плещется. Она нервничает?! С чего бы?!
– Стас, не уходи.
Шепчет приторно-сладко. Приближается ближе, целует меня в шею, а второй рукой ведет по предплечью вниз. О нет-нет-нет. Стоп. Я беру ее за запястья и отстраняю от себя, серьезно качая головой.
– Забыла? Я не изменяю.
– Ой, да брось! У тебя стоит!
В доказательство она сжимает мой член, который к моему позору действительно напрягся. Но черт! Она выглядит шикарно, я что ли в этом виноват?! Ольга улыбается — думает, что уложила меня на лопатки. Приближается. Смотрит в глаза, сама рукой шерудит. И я могу отпрянуть все в сторону, взять ее прямо здесь, потом еще где-нибудь, но перед глазами встает Мариночка. В моей футболке. На моей кровати. Улыбается мне и говорит:
«Стас, смотри, я прошла свой автомобильный тест без единой ошибки!»
Такая теплая…
Я отнимаю руку за тонкое запястье и мотаю головой.
– У меня есть девушка, Ольга. Угомонись.
– Кто?! Эта что ли?! Да какая она девушка!
– Ольга…
– Стас, прекрати ты уже! Хотел меня позлить?! Хорошо! Я признаю, у тебя получилось! Но уже хватит!
В каком смысле?! Роняю брови на глаза и цежу сквозь зубы.
– Я не собирался тебя злить. Все серьезно.
– С ней?! Она тебе не пара! Серая мышь…
В этот момент меня кроет. Я обычно такое себе не позволяю, но сейчас, когда меня загнали в такую ловушку, считаю, что, наверно, все-таки имею право злиться чуточку сильнее. Поэтому я ее от себя отталкиваю, а когда Ольга врезается в стену, расплескав вино, упираю в нее палец.
– Закрой свой рот и никогда не смей говорить так о Марине, или наш шаткий мир рухнет. Я не стал бороться за опеку над Авророй, согласился оплачивать тебе содержание, но это очень просто изменить. Я могу подать аппеляцию, дорогая. Имей ввиду.
– И что?! Заберешь у меня дочь?! Тебе ее никто не отдаст!
– щетинится в раз, как уличная кошка, а я цыкаю.
– Ты ее вечно на нянек скидываешь и шоркаешься по своему «высшему» обществу. Это вряд ли можно назвать «идеальной» матерью.
– А ты работаешь круглыми сутками!
– Да я на твои хотелки зарабатываю!
Ну вот. Вечер, обещающий быть томным, скатывается в очередной скандал. Вижу по глазам, что Ольга непременно его разовьет, и пресекаю все попытки.
– Доиграешься, Оль. Тормози сейчас.
– Из-за нее?! Ты серьезно?!
– А ты считаешь, что я шучу?! Или снова тебя «разозлить» стараюсь?!
Разговор окончен по крайней мере для меня, поэтому выхожу и иду к лифту. Себя в этот момент прямо ненавижу, твою мать! Дурак. Хотел по-хорошему, старался соблюдать мир…
– Стас. Стас, стой! Прости ты меня, я ляпнула не подумав!
– кричит мне в след, но я даже не оборачиваюсь, а захожу в лифт и уезжаю.
Там, уперевшись предплечьями в створки, дышу тяжело — разозлила сначала одна, потом другая. Шутка что ли какая-то? Хотя, возможно, я и сам виноват — хочешь по-хорошему, а получается, как всегда.