Я эту квартиру уже знаю, как свои пять пальцев. У меня здесь и чашка своя есть — мы ее вместе покупали как-то ночью, когда мне приспичило съесть манго, за которым собственно мы и поехали. А еще есть мои вещи. Не смотря на то, что я здесь таскаю в основном одежду из запасов Давыдова, у меня действительно есть свой ящик. Трусики, лифчики, футболки какие-то, пара платьев. Моя зубная щетка, какая-то косметика…И тут я понимаю. Марин, стоп, у тебя здесь столько шмотья разного, что, простите, ты серьезно веришь в то, что говорила мама?! Он бы разве пустил меня в свое пространство при таком раскладе?! При настолько простом раскладе?! Нет. Не пустил бы. Помню, как у Лерки появился парень, после ее этого козла. Простой. Знаете, чтоб без обязательств, так сказать, а она в какой-то момент захотела, чтобы он стал сложным. Попыталась. Попытка была обрублена жестко и бескомпромиссно: на следующую встречу, он привез ей пакет со «случайно» забытыми вещами. Так ответы на все ее вопросы были получены, точки расставлены, и это, к слову, был последний раз, когда она с ним виделась.

??????????????????????????

Но у меня не так. Может быть у Стаса есть причины вести себя так, как он ведет? Я же могу многого не знать — тонкостей, хитросплетений их с Ольгой отношений. Мельком цепляюсь взглядом за фотографию Авроры, и в этом неожиданно вижу знак: а вдруг все дело в ней?

Я срочно должна выяснить!

Быстро запихиваю в себя омлет, допиваю сок и срываюсь с места. До вечера ждать — не вариант от слова «совсем»: не могу! Это просто выше моих сил, ну правда, поэтому через сорок минут я уже готова. Стою перед зеркалом в своем любимом, лиловом платье. Коротенькое, на тонких лямках, и Стасу оно очень нравится — отлично. Кеды мои Конверсы как раз дополняют образ, и я совсем не переживаю: все, как надо.

Дальше все просто: я закрываю квартиру своими ключами, выбегаю на улицу, где меня уже ждет такси. Еду и волнуюсь, волнуюсь и еду. Побыстрее бы…а как назло пробки. Ну ничего. Есть время подумать. Что я ему скажу? Неплохо было бы для начала извиниться. Окей. Дальше? Он спросит, а это точно, что вчера произошло? И что я отвечу? Что услышала разговор каких-то двух гадюк? Что увидела «взгля-я-я-яд…», так он у виска покрутит и будет прав. Ох черт, но что мне выдумывать? Не буду. Скажу как есть: да, я тебя ревную. Знаю, что это глупо, но на меня дико давит, что все вокруг говорят о вашей любви. О твоей любви, если быть точнее. Еще сильнее меня бесит, что ты подтверждаешь. Каждый раз, когда она тебе звонит — ты летишь. Это ненормально.

«Я же Саше не звоню!» - репетирую про себя дежурную фразу, как раз в тот момент, когда такси останавливается в очередной пробке, но тут идти то всего ничего.

– Я тут выйду, - говорю таксисту и, не дожидаясь ответа, выбегаю на улицу.

Солнце светит, погода — отличная. Народа, наверно, тьма…Ну да ладно, если что в кабинете у него подожду. Я как-то резко забыла о своем плохом самочувствии, да и знаете? Неважно это. Мои отношения со Стасом — важны, а это нет. Да и я правда себя лучше чувствую, почти нормально, так, лишь легкий упадок сил.

Захожу в ресторан с главного входа — прошмыгну, думаю, мимо хостес, ничего страшного. Не будут сильно на меня ругаться, но вот проблема: никто меня не встречает. Возможно отводят гостей? Только чувствую я неладное. Это какой-то иррациональный страх, на подсознательном уровне скорее, будто вот-вот случится что-то ужасное. А потом я слышу крик…

– Ты сранный ублюдок!

Давыдова я узнаю из тысячи, поэтому резко поворачиваю в зал и несусь туда. В этот момент и происходит страшное: звук разбитого стекла и жесткого, глухого удара, а потом как будто что-то тяжелое уронили. Застываю на миг, но дальше резко ускоряюсь, и когда наконец залетаю в зал, вижу картину маслом: Стас разворачивается и уходит, Ольга бежит за ним, причитая, а мимо меня проходит какой-то огромный, седой мужик, прикрывающий лицо. Весь в крови.

Это, знаете, очень напоминает мне перекресток: я как будто между двух выборов стою сейчас. Пойдешь направо, к любимому попадешь. Утешить его сможешь и бла-бла-бла. Налево пойдешь, спасти его сможешь. Он же, черт бы его побрал, с непростым прошлым. Замазан в скандале. Если этот мужик подаст заявление в полицию — пиши пропало. И я выбираю очевидное, как по мне: я бегу следом за незнакомцем, прихватив стопку салфеток с ближайшего столика.

– Подождите! Мужчина, пожалуйста, подождите!

Красота. Марина бежит, размахивая этими самыми салфетками, а мужик прет вперед, как танк. Седой? Да. Но огромный и очень уж энергичный для такого возраста. Да чтоб его!

– Стойте же вы!

Догоняю и разворачиваю его на себя — злится.

– Фто?!

Ох, черт, сильно он ему зарядил…Смотрю пару секунду в глаза, которые кажутся мне смутно знакомыми, потом протягиваю салфетки и тихо так шепчу:

– Пожалуйста, мы можем с вами поговорить?

***

В центре Питера много разных сквериков, и мы занимаем один из них у пышных кустов сирени. Мужчина моет руки из бутылки только что купленной воды, а вот я уже не так спокойна. Он мне, черт возьми, дико-дико кого-то напоминает, но я понять не могу: кого? А спросить прямо пока не решаюсь. Я вообще не продумала то, как дальше буду действовать и умолять его не подавать никаких заявлений. Как это делают обычно? Особенно в такой ситуации, когда тебе разом и нос разбили, и губу покарябали. Чертов Давыдов! Идиот, твою мать! Какого хрена ты руки свои распускаешь?!

– Мда… - неожиданно усмехается мужчина, и я на него резко перевожу взгляд.

Сплевывает. Еще раз усмехается, но уже громче, а сразу ойкает, касаясь разбитой губы.

– Знал, конечно, что встреча наша пройдет так себе, но не думал, что настолько…Стас ничуть не изменился.

– Вы его знаете?

– О да…И очень хорошо.

Цепким взглядом прохожусь по фигуре. Большой такой, внушительной. Для своих лет выглядит просто потрясающе, если честно. Весь такой «моложавый» что ли, одет еще с иголочки и не в простые вещи — брендовые. О господи! Я знаю, кто это!