Я представляю трахательный медовый месяц с конфеткой, перед глазами калейдоскопом проносятся картины наших ночей в браке, где она громко стонет на моем члене, и он снова напрягается. Твою мать.

Крис, кто тебе развестись-то даст? Рано слюни распустил, подбери обратно.

Выругавшись, я забираю телефон с кухни, ключи и банковские карточки, и покидаю квартиру отца, плюнув на эти сраные шкафы. Хер с ними пока. У меня другие проблемы, и я хочу переговорить с одним хорошим знакомым. Или все докатится до того, что эта сука Лана посадит однажды меня на поводок, заставляя облизывать ей ноги, почувствовав полную власть.

Честное слово, иногда я думаю, что ее было бы проще пристрелить...

— Расслабься, — бурчу я под нос, передразнивая Криса.

Расслабишься тут… Весь расслабон как рукой сняло из-за его выходки. Удивительно, как это его «Сука» умудряется держать его за яйца, чем-то шантажировать, вымогать деньги. Он же неадекватный! Еще и бабник!

Блин, а у меня-то чем ситуация лучше? Муж пьет, не работает, кулак всегда наготове. Будь у нас деньги, еще бы и из-за них собачились.

Я прохожу мимо остановки и понимаю это, когда мимо проезжает мой автобус. Шлепнув себя руками по бедрам, тяжело вздыхаю и поднимаю лицо к небу.

День прекрасный: теплый, солнечный. Мое тело все еще приятно подрагивает от воспоминаний потрясающего секса, и я тупо улыбаюсь, пока какой-то парень не обращается ко мне:

— Девушка, с вами все хорошо?

Все просто восхитительно! Я переспала с условно сводным братом, изменила мужу, не выполнила просьбу мамы, впустила в свою квартиру вчерашнего сидельца, и абсолютно блаженно счастливая стою посреди улицы. Лохматая, разморенная, в футболке на левой стороне и… без белья…

Стыд-то какой! Впопыхах ни лифчик, ни трусики не надела. Сбегала от любовника так, словно нас его жена застукала. Впрочем, почти так все и было…

Кажется, догадавшись, что со мной случилось, парень улыбается и идет дальше.

Пожалуй, мне не помешает прогуляться и провериться, поэтому домой я отправляюсь пешком. Телефонный звонок отвлекает меня, но ненадолго. На экране высвечивается номер участкового, и я снова приземляюсь. У меня же Васька в участке! Наверняка как обычно просит принести ему что-нибудь вкусненькое и сканворды. Заодно на «свиданке» попросит прощения и будет клясться, что это был последний раз.

Сбрасываю звонок. Впервые за пять лет! Это осознание жаром бьет меня в лицо. Жду повторного звонка, а он не поступает, и я всю дорогу иду, думая, зачем же Сергей звонил? Начинаю жалеть Ваську. Может, навестить его? Вдруг его поколотили? От этой мысли горько усмехаюсь и утираю выступившие слезы.

Наконец подхожу к дому и вижу, что окно на кухне нараспашку. Я открывала только форточку. Значит, Виталька похозяйничал. Надеясь, что он не будет меня доставать, я поднимаюсь на лифте, мечтая поесть, а то от бессилия ноги дрожат, и вижу приоткрытую дверь квартиры. Тимошка, съежившись, сидит у порога и жалобно мяукает. Из глубины квартиры доносится шансон.

Злясь, поднимаю котенка, прижимаю к груди и вхожу в прихожую. Накурено, натоптано. Слышу посторонние голоса на кухне. Прохожу мимо туалета, замечаю обоссанный унитаз и, морщась, влетаю в кухню.

Виталька сидит за столом, рядом с ним еще трое бритоголовых дружков (тоже явно с куполами). На столе — водка, сало, огурцы, под столом голова селедки, а вся раковина в рыбьих потрохах. Кошачья миска перевернута в луже молока.

— О, Оксанка, хозяюшка наша! — лыбится Виталька, вставая из-за стола и покачиваясь. Из его руки выпадает сигарета и прожигает дыру в клеенке.

Я зрительно понимаю, что на кухне чего-то не хватает, вспоминаю о микроволновке и сразу соображаю, на какие деньги накрыта поляна. Он загнал мою микроволновку! Я обеими руками прижимаю к себе Тимошку и рычу не своим голосом:

— Витас, ты же обещал!

— Э, баба, ты на кого баллоны катишь? — фыркает мне какая-то пьянь за столом. — Давно Васька хуй в глотку не пихал?

Проглотив обиду, я беру себя в руки и резко отвечаю:

— Пошли все вон! Немедленно!

— Оксанка, ты чего? — усмехается Виталька. — Мы ж договорились. И Васян вчера сам предложил мне у вас…

— А вафлю в грызло не хочешь? — Я делаю шаг вперед, немного в ужасе от проснувшейся во мне уверенности.

— Хех, давно ты по фене ботаешь?

— Не твое дело! Валите отсюда, пока я ментов не вызвала!

Напуганный Тимошка мелкими коготками впивается в мою руку.

— Не, Оксанка, так дела не делаются, — спорит со мной Виталька. — Не твоя хата…

И тут я словно прозреваю: действительно, не моя. За что я держусь? За доставшийся мне от прабабки телевизор, старый утюг, холодильник-трактор и микроволновку, которой больше нет? Или за мужа — безработного алкоголика, импотента и домашнего тирана?