— А ты че пришла-то, нимфа?

Я сглатываю. Почему-то больно. Горло от ужаса сдавливает невидимой жесткой петлей.

Я… я… я изменила мужу! Я переспала с мужиком, с которым почти незнакома! Со своим будущим сводным братом!

Сладость во рту превращается в горечь. В голосе Кристиана слышна ирония, издевка. Я для него — одна из…

— Соскучилась? — шире улыбается он, с нездоровым блеском в темных глазах. — Я знал, что ты на меня запала, конфетка.

Я пытаюсь что-то ответить, но в голове все смешивается, и я боюсь выдать несуразицу. Продолжаю прикрывать лицо, а Кристиан берется за угол простыни и тянет ее на себя. Он оголяет меня до пояса, и мне приходится закрыть грудь скрещенными руками.

— Меня мама попросила помочь тебе собрать вещи твоего отца, — быстро тараторю я, опять хватаюсь за простыню и накрываюсь ею. Блин, отмыться бы от засыхающих на мне следов порока.

Кристиан громко усмехается и поднимается из постели. Неспешной походкой приближается к комоду, выдвигает верхний ящик, достает оттуда боксеры и без стеснения надевает их. А я любуюсь его невероятно отточенными рельефами тела, не в силах отвести глаз.

— Кофе будешь? — спрашивает он так спокойно, будто между нами только что не произошло ничего греховного.

— Чт-то?

— Кофе? Я еще не завтракал. Компанию составишь?

— Угум, — мычу я.

Он вальяжно выходит из комнаты и откуда-то из глубины коридора добавляет:

— Ванная слева. Жду тебя на кухне.

Закрыв глаза, я выдыхаю и по слогам шепчу самой себе:

— Пи-пец…

Она сваливает в ванную, а я — на кухню, готовить кофе. Запах нимфы везде — на мне, на руках, и, кажется, я чувствую ее сладость на языке. Открываю холодильник, достаю бутылку с минералкой и делаю несколько глотков. Бесполезно — я только чувствую, будто бы вкус этой маленькой стервы, трахнувшей мое воображение, окончательно впитывается в мою кровь.

Я запихиваю капсулы с кофе в кофеварку и убеждаю себя, что еще один секс с нимфой — и я потеряю к ней интерес. Просто этот раз вышел несколько неожиданным и быстрым. Уверен, что следующий будет не таким крышесносным, более серым, и более тухлым.

Кофеварка с гудением делает кофе, а я пялюсь в пространство, слушая, как шумит в душе вода. Пока я тут трахаю себе мозги — нимфа намыливает свои блестящие от воды полушария. Голая. И даже не подозревает, какие демоны обитают в моей голове. Сжимает сиськи руками, пока по ним текут ручейки воды… ммм, нет, наверное. Вряд ли она моется настолько сексуально. Обычно люди, все-таки, трут технично себя мочалкой, если их не снимает в душе камера.

Но ведь там нет мочалки? Ну да, не было.

Я опускаю взгляд вниз и вижу эрекцию. Снова.

Черт, хрен ли бы мне и не проверить? Уверен, к нимфе еще никто не заваливался в душ, чтобы трахнуть.

Я с усмешкой разворачиваюсь и направляюсь к ванне. Нажимаю на ручку, открываю дверь, в рожу мне вылетают клубы горячего пара с запахом мужского геля для душа. Да, детка, ты теперь точно пахнешь мной. Я тебя пометил.

За матовым стеклом душевой я вижу очертания силуэта нимфы и решительно подхожу, отодвигая дверцу кабины. Выходит это громко, и она вскрикивает, нервно смывая с лица пену. Пытается проморгаться, открывает глаза, и… а вот он я. Прямо перед тобой, конфетка. Вода льется на меня, стекая теплыми струйками вниз. Воплощение твоих ночных эротических фантазий, крошка. Можешь слизать с меня водичку.

— Кристиан!

Без лишних слов беру ее за шею и рывком тяну к себе. Затыкаю удивленно приоткрытый рот поцелуем. Вжимаю собой ее мокрое и мягкое тело в стену кабинки с тихим стуком.

— М…м!

— Помолчи, конфетка, — вырывается у меня рычанием ей в рот.

— Ты говнюк, Кристиан. Ты ворвался в душ не постучавшись даже… — лепечет она, пока я облизываю ей губы, прихватывая нижнюю. Все это время она стоит с блаженно закрытыми глазами.

— Я и в тебя сейчас ворвусь, не постучавшись.

Стягиваю эту мокрую тряпку с себя и отбрасываю в сторону. Закидываю ее ногу себе на бедро, чувствуя, что меня сейчас размажет по стене, если я ее не возьму, и без прелюдий толкаюсь в ее обжигающее узкое лоно. Она с шипением запрокидывает голову, я врываюсь в нее целиком, покрывая шею жесткими поцелуями, и мне сносит крышу, потому что трахаемся мы, как оголодавшие животные.

Ее спина протирает стенку душевой, ноги обнимают мои бедра, и стоны эхом отскакивают от стен кабинки. Стонет она не наигранно, как чертова порнозвезда, а с неподдельной интонацией «я сейчас сдохну, как мне хорошо». И я разделяю ее мысли. Мне вообще охуенно, хотя я молчу, но сердце херачит в грудную клетку, пока я так же бешено вдалбливаюсь в нее, оставляя засосы на шее. Пиздец, будто душили. В тумане отметив, что это перебор, я предпочитаю впиться в ее сладкий рот поцелуем, чтобы меня потом случайно не посадили за такое.

— Ещеооо…— стонет нимфа мне в губы.

Куда, блядь, еще? Ты стоять не сможешь, если я отымею тебя на полную катушку. Я сжимаю ее так, что она начинает задыхаться в этих диких обнимашках, и она открывает затуманенные глаза. Мы встречаемся взглядами. Я двигаюсь в ней, глядя в эти бездонные развратные глазищи и на ее приоткрытый ротик, на губы, которые она мучительно кусает, громко дыша.

— О боже-е, — она утыкается мне в шею, и по ее телу пробегает дрожь. Ее чертов запах и губы на моей шее воспламеняют мне кровь до темноты в глазах, и я успеваю выйти из нее в самый последний момент.