— Спасибо, что отвлекли их разговором, — прислонившись к стене, сказал Гордон.

— Я делал все, что мог.

Айкстли прошелся по темной комнате. Он надеялся найти что-нибудь полезное, но помещение было абсолютно пустым.

— Я думаю, что, когда нас найдут мертвыми, — сказал Гордон, — мое сердце окажется вырезанным, а ваш труп будет лежать поблизости с простреленной головой.

— Это еще больше рассорит наши народы, — согласился Айкстли. — В конечном счете, фальсификации диссидентов объединят людей белой расы против «внешних агрессоров» и напитают их ненавистью к «мексиканским варварам».

Такая смерть была равнозначна предательству страны. В порыве раздражения он пнул ногой в дверь.

— Я здесь, — прошептал знакомый голос.

Раздался тихий скрип. Молодой торговец переступил порог кладовки. Он оставил дверь приоткрытой. Поскольку коридор освещался газовой лампой, непроглядная тьма в их «изоляторе» сменилась полумраком.

— Я знал, что вы вляпаетесь в неприятности и оставите меня без денег.

— Ты вызвал полицию? — спросил инспектор.

— Полицию? Никакой полиции в наших делах. Вам хватит Тощего Тима.

— Какого Тима? — прошептал южанин.

— Какого Тима? Он еще спрашивает. Это я! Тощий Тим!

Парень быстро разрезал веревки.

— Тебя никто не заметил? — поинтересовался Гордон.

Торговец беспечно пожал плечами.

— Не волнуйтесь. У них сейчас начнутся неполадки с освещением.

Он с улыбкой продемонстрировал им отсчет на пальцах. Как только юноша загнул последний палец, что-то громко ухнуло. Тощий Тим захихикал. Свет померк, затем ярко вспыхнул и снова едва не погас. Гордон сбросил с себя последние обрывки веревки.

— Давайте выбираться отсюда.

Он выглянул в коридор. В большом зале суетились люди, обслуживавшие механизмы вычислительного монстра.

— Бежим, — сказал Айкстли.

Они, пригибаясь, крались вдоль темных стен. Над их головами опасно вращались части живой машины. Бегство почти удалось, но около складских дверей какой-то мужчина, чинивший электрический щит, увидел их, нахмурил брови и поднял тревогу. Его крики разнеслись по всему зданию. В проход между вращавшимися шестеренками выбежали мужчины с ружьями. Десять отобранных стрелков.

— Стоять! — прокричал один из них.

— Только два ружья заряжены пулями! — напомнил ацтек. — Убегайте, и пусть тот, кто выживет, позовет сюда представителей закона.

— Разбегаемся в стороны, — сказал Гордон.

Так они и поступили. Все ружья выстрелили, и Айкстли почувствовал облегчение. Ни одна пуля не просвистела в воздухе. Каждый из десяти патронов оказался холостым. Едва беглецы завернули за угол, раздался следующий залп. На этот раз стреляли боевыми патронами. Они выбежали из ворот и помчались к условленному месту, где их ожидал экипаж. Все трое забрались на сидение и закричали кучеру: «Езжай, езжай, езжай!»

Чуть позже Тощий Тим вернулся к прежней теме:

— Вы должны расплатиться со мной. С меня уже хватит ваших отговорок.

Айкстли по-дружески обнял его за плечи.

— Ты чертовски прав. Сейчас мы заедим в банк, и я рассчитаюсь с тобой.

Он встряхнул парня и с улыбкой добавил:

— Считай, что ты стал богатеем. Отныне, Тощий Тим, тебя будут называть толстосумом.

На следующее утро Гордон встретил инквизитора на городском аэродроме. Перед отлетом дирижабля он протянул южанину руку.

— Мистер Айкстли, примите мою благодарность.

Инквизитору не нравился этот странный американский обычай. Тем не менее он ответил на рукопожатие. Он мягко встряхнул ладонь англичанина и кивком головы завершил ритуал в знак уважения за храбрость, с которой инспектор переносил все их совместные злоключения.

— Вы взяли Холлерита?

Гордон покачал головой.

— Нет. Мятежники разрушили машину и забрали с собой все перфокарты. Но, благодаря вашей помощи, мы нанесли им серьезный удар.

— Вы тоже участвовали в этом.

Айкстли знал, что отцы города найдут его рассказ очаровательным. Интересно, как они отнесутся к полученной информации? Правительство, управляемое компьютерами. Люди-автоматы, живущие согласно точками на бумажных бланках.

— Что за безумная идея! Как можно отдавать людей под власть машин?

Южанин осмотрелся по сторонам и тихо добавил:

— Неужели он говорил нам правду? Что правительство является лишь абстрактной идеей о правилах, записанных на бумаге? Что, интерпретируя эти правила, группа чиновников может управлять индивидуальными человеческими автоматами? Или все это притянуто за уши?