Несмотря на оскорбления, Амрит не смог не улыбнуться. Если бы его мать знала, что сейчас в этом доме еще две девочки из отверженных живут с ней под одной крышей и ждут своей очереди на посвящение, как бы она злилась тогда?

— Над чем ты смеешься? Прекрати!

Амрит отвернулся, чтобы не видеть перекошенное от ярости лицо матери.

Она что-то говорила, кричала и угрожала, но юноша почти не слышал. Он знал, чего она хочет больше, чем кто-либо. Она хотела власти, хотела править в этом доме, хотела стать старейшиной. Чего она требовала от него? Она хотела сделать его таким же. Своим подобием.

Амрит почувствовал тошноту и головокружение.

«Ах, да, я ведь и не ел сегодня».

— Прости меня, мама, я не могу тебе помочь.

Он посмотрел на нее устало, и ее глаза такие же, как и у него, с таким же разрезом и таким же оттенком цвета, пылали яростью.

— Не можешь или не хочешь?

— Не хочу, да и не могу тоже.

Ему стало еще хуже, по голове словно били чугунным молотком, но еще больше дерзить матери он не смел. Какой бы она ни была, она подарила ему жизнь.

— Ну, что же, так тому и быть.

Амрит удивленно посмотрел на мать, он не мог поверить, что она сдалась и, наконец, успокоилась.

— Я не могу заставить тебя делать то, что ты не хочешь, но, мой дорогой сын, ты должен знать, что ты не один с таким даром.

Амрит хотел что-то сказать, но женщина быстро встала и вышла из комнаты. Усталость брала свое, и юноша снова упал на кровать. На этот раз ему никто не помешал.

Амрит резко открыл глаза. Окна были закрыты плотными занавесями, но солнечный свет все же проникал через маленькие полоски в ткани.

«Сколько же я проспал?»

Голова все так же раскалывалась, и что-то важное надо было вспомнить, но что? Юноша пока что не мог нормально соображать.

«Какой стыд!»

Амрит дотянулся до колокольчика и позвонил. Через пару минут в комнату вошел Магур. Это несколько удивило юношу. Магур, в основном, прислуживал старейшине, и довольно редко приходил к другим жителям дома.

— Что угодно, господин?

— Как там госпожа старейшина, Магур? Почему ты не у нее?

— Госпожа только что проводила всех гостей и изволит отдыхать. Попросила ее не беспокоить.

— Что? Как так проводила? Ведь они были должны уехать завтра?

— Господин, вы проспали чуть больше суток. Последние гости уже уехали.

От сказанного Амрит невольно похолодел. Ему показалось, что он спал несколько часов.

— Почему ты не разбудил меня? Я должен был быть рядом со старейшиной!

— А я и пытался, — все так же невозмутимо сказал Магур.

— Пытался? И я не проснулся? Да что ты такое говоришь?!

— Да-да, а потом я решился сообщить госпоже, и она сразу же пришла к вам, господин. Госпожа Аггуль была здесь, посмотрела на вас, и сказала мне, что вы проснетесь на следующий день. Вот так.

Амрит, не веря собственным ушам, смотрел на слугу.

«Я ничего не понимаю и мало что помню. Какой позор! Что же со мной случилось?»

— Госпожа старейшина не просила мне что-нибудь передать?

— Нет, она сказала, чтобы все отдыхали.

Амрит сел на кровать, обхватив голову руками. Голос его немного охрип, он попытался немного успокоиться.

— Магур, пожалуйста, приготовь мне ванну и попроси принести что-нибудь поесть.

— Как прикажете, господин.

— И еще, как там посвященные?

Амрит все так же сидел, закрыв лицо руками, и не мог видеть выражение лица слуги.

— Господин Энки и госпожа Эрра сейчас в саду. Они гуляют. Господин Джоти сейчас в оружейной, и он остается на обучение здесь. Его родители согласились со старейшиной, когда она им это предложила. Господин Асим уехал вместе с отцом.

— Тетя не предлагала ему остаться?

— Предлагала.

— Все понятно. Благодарю тебя, Магур.

Слуга тихо закрыл за собой дверь, а Амрит еще долго сидел на кровати, пытаясь вспомнить, уловить ту самую ускользающую мысль…

— Ты чувствуешь что-нибудь необычное? — спросила Эрра.

Она давно хотела задать этот мучавший ее вопрос. С того момента как они выпили настой, приготовленный госпожой Аггуль, прошло уже два дня, но девушка не заметила в себе особых перемен.

— Нет, я ничего не чувствую, — просто ответил Энки.

Эрра почувствовала неладное, уж слишком спокоен был молодой человек, а его голос был отстранен.

— Дай-ка угадаю! Ты не веришь госпоже Аггуль, думаешь, что раз ты был отверженным, то и никакого дара и тебя быть не может!