— Тетя, вы не видели мою маму. Она вот тут сидела — это маленький мальчик, он протягивает руку, показывая на шезлонг. Лия смотрит туда, потом переводит взгляд на тело в бассейне.

Тела нет, вода обычного цвета, воняет хлоркой. Лия отходит от бассейна и ложится загорать. Тревога и тоска накрывают ее с головой. Почему другой мир не оставляет ее? Рана слишком глубока. Затянется ли она, или ей снова и снова будут напоминать.

— Сегодня вечером греческая ночь — тень Никиты закрыла от нее солнце.

— Мне это не интересно. Я хочу побыть одна, а ты иди. У тебя вон компания веселая — Лия прищурив глаза, посмотрела на молоденькую пару, весело махающую ей рукой.

— У меня такое ощущение, что Леди Лед вернулась — сухо сказал Никита.

Эта фраза как заноза в пальце, тревожила ее целый день. К вечеру она решила пойти на праздник. Придирчиво перетряхнула все вещи, решая, в чем она будет неотразимой. Белый сарафан, свободного покроя, присборенный у груди, показался ей наиболее подходящим. Все эти вещи были не ее, совсем не в ее вкусе, но не бежать же покупать новые. Завтра вечером они уедут. Она забрала волосы в высокий хвост и подвила кончики, тронула помадой губы. Почему она раньше не замечала своей красоты, она даже старалась сделать так, чтоб другие не заметили. Ия попав в ее тело, постаралась на славу. Сегодня из зеркала на нее смотрела греческая богиня и простой, длинный сарафан, похожий на тунику только подчеркивал это сходство.

Лия вздохнула почти счастливо и шагнула в ароматную, южную ночь. Сразу же споткнулась о восхищенный взгляд Никиты. Этот взгляд вернул ее на землю и она пожалела, что согласилась пойти.

— Я заказал красное вино, оно очень хорошее, очень дорогое — Никита неуверенно подбирал слова. Со вчерашнего вечера он снова чувствовал себя с ней неуверенно. Вчера из воды достали прежнею Лию. Холодную, надменную, неприступную. Все эти дни на отдыхе были как сказка. Он чувствовал ее любовь и верил, что теперь они будут всегда вместе. Прошли лишь сутки и все изменилось. Они сидят за столиком, пьют вино, но он чувствует — она уже больше не с ним.

Лия пила вино и смотрела представление. Артисты в национальных костюмах танцевали и пели. Она делала вид, что ей интересно, но мысли ее были далеко. Они блуждали среди ледяных пустынь чужого мира. Постепенно, зажигательные ритмы стали проникать в ее сердце или это вино так действовало. Лие захотелось танцевать. Барабаны тихонько застучали в висках.

Когда раздались звуки сиртаки, многие не выдержали и пустились в пляс. Цепочка людей двигалась по самому краю бассейна. Столики стояли у самого бортика, и люди со смехом как живая змея огибали эти столики, в едином танцевальном порыве.

Сиртаки один из самым популярным греческих танцев в мире и одним из символов Греции, хотя многие до сих пор ошибочно считают его древним греческим народным фольклором. Лие всегда нравилось сочетание медленных и быстрых версий хасапико— старинного танца воинов. Она отодвинула недопитый бокал с вином и встала. Танцующая цепочка подхватила и понесла ее в общем ритме. Лия с улыбкой обняла за плечи двух подвыпивших мужиков и полностью отдалась течению танца. Барабаны все громче звучали в ее ушах, она уже не слушала ритм сиртаки, полностью погружаясь в свой, только ей известный, колдовской танец. У бассейна творилось столпотворение, люди веселились как могли, несколько человек полезли в бассейн прямо в одежде. Жаркий воздух обжигал, сарафан прилип к мокрому от пота телу, но Лия ничего не замечала. Ее дикий танец достиг кульминации, когда она оступилась и упала в бассейн. На ее падение никто не обратил внимания, многие уже сами прыгнули, чтоб освежиться, хотя в одежде было строго запрещено, но никто уже не обращал внимания на формальности. Никита давно потерял из виду танцующую Лию и только Луна холодно смотрела на безумное веселье подвыпивших людей.

Упав в бассейн, Лия погрузилась на дно, она не потеряла сознание, но и не спешила всплыть. Сквозь воду она пристально смотрела на Луну и пузырьки воздуха, всплывающие на поверхность.

В чертогах Никты тишина, но богиня не спит, она сидит перед Зеркалом Мира и задумчиво смотрит как люди веселятся и танцуют. Ее мир суров и безжалостен, в нем нет места радости и надежде. Она думала, что душа этой девки будет страдать и проклинать ее. Все пошло не так, как она хотела. Она Никта — богиня ночи. Она не знает жалости и сострадания. Там, в пещерах океана Страха, ее отец, бог Мрака и Ужаса, подвергал ее мучениям, и она принимала их как должное. Снова и снова, она вспоминает все страдания и боль, через которые прошла ее тела и душа. Ее синие как воды океана глаза горят безумием и страстью. Это все в прошлом, когда она поднялась из глубин океана и вознеслась на самую высокую гору, ее отец признал ее равной и даровал ей этот дворец. Она победила и властвует на земле безраздельно. Великое Небо кипя праведным гневом, лишь наблюдает, не в силах вмешаться и помочь людям. Она не знала ни капли любви, ни капли жалости, так почему смертные ждут от нее милосердия. Эти чувства ей не знакомы.

— Госпожа, девчонка похоже счастлива и довольна. Она веселится и радуется — сидящий позади нее волк, осмелился выглянуть из-за ее спины и взглянуть в зеркало.

— Шшшшшш — прошипела Никта. Она вонзила ногти себе в ладонь, но легче не стало, физическая боль не заглушила душевные страдания. Ты прав, Дух. Я проиграла — ее прекрасные черты исказила ярость, волк в страхе опустил голову. Ему очень хотелось убежать, ведь гнев богини может перекинуться на него. Надо срочно отвести беду.

— Еще нет, Госпожа. Верните ее обратно, подвергните испытанию, пусть сломается и молит о пощаде. Она слабая и изнеженная, она не выдержит. Вот тогда — как милость, вы отправите ее назад. Но перед этим она будет плакать и умолять.

— Может ты и прав, эти изнеженные людишки не могут обойтись без привычного комфорта. Они слишком любят проклятое солнце, они слабы. Их любовь ослабляет их. Я продолжу игру и послушаю как она будет умолять меня. Я посмотрю, как она задрожит, увидев меня в величии моей силы.

****

Кап. Кап. Кап.

Этот мерный, навязчивый звук, вернул Ию к жизни. Последнее, что она помнит, как вода смыкается над ее головой и солнце становится лишь бледным пятном. Воспоминанием о счастливых мгновениях. Спина болит, она помнит, что перед тем как упасть, получила сильный удар между лопатками. Боль пронзает все ее тело, и она стонет, не в силах совладать с собой. Слезы выступают у нее на глазах, сквозь пелену слез она пытается разглядеть солнце, которого нет. Она под темными сводами, с которых свисают застывшие потоки воды. Это тоже чьи-то слезы, водопады слез, застывшие в немой скорби. Ия чувствует, что тело ее плавает в воде, она старается рассмотреть далеко ли до берега, но темнота не позволяет ей этого. Глаза уже привыкли, и она различает клубы легкого пара, поднимающиеся над водой. Теплота и нежность воды, убаюкивают ее, она готова уснуть, из последних сил молится своему новому Богу, которого она обрела в чужом мире. Этот Бог добр и милостив, люди жертвуют ему свечки и склоняют головы в мольбах обрести счастье и покой. Она молится и призывает его, пусть сжалится над ней и не даст ей проснуться.