— Нет, ну, ё-моё! — продолжала ворчать рыжая, раскладывая продукты на пустых полках холодильника. — Ты, вообще, чем питаешься? Святым духом? Блин, Светка, ты сроки проверяешь? Эту горчицу ещё год назад выкинуть надо было! О! Так в ней кто-то живёт… Свет, пенициллин и без тебя уже изобрели. Брось каку. Так-с…

После конкретной ревизии скудный и местами жалкий провиант сменился на новый, куда более питательный, разнообразный и с не истёкшим сроком годности. А потом Маша приступила к магии: запрыгали мисочки, тарелочки, зашкворчило что-то в сковороде, и по кухне разнёсся умопомрачительный аромат бефстроганов со спагетти, сырников и оладий. И, самое интересное, волшебница ни разу не спросила, где что лежит. О некоторых вещах и сама хозяйка не подозревала.

— Маш, вот как ты это делаешь?! Я ведь неголодная!

— Это пока, — хмыкнула подруга и перевернула оладушек. — Ты лучше скажи, куда кота дела?

— Спит. А что?

— Да я ему от свекрови кой-чего привезла. В холодильник положила. На нижнюю полку.

— Хорошо, спасибо.

Света не была уверена, что Тимофей соизволит попробовать деревенскую снедь, но подругу расстраивать не стала. Если что, отдаст дворовым котам. Уж они точно благодарнее некоторых пушистых зас… котиков.

— Готово. — Маша выключила плиту и принялась накрывать на стол, затем открыла шкафчик, где хранилась главная радость в доме. — Свет, а чай есть? Тебе зачем столько кофе? Тут за год не выпьешь!

— Ты меня недооцениваешь. Это запас на месяц. Поищи там. Должна стоять пачка для тебя.

— Просроченная? — прищурилась рыжая.

— Без понятия. Я не проверяла.

— Меня на тебя нет, — вздохнула подруга, перебирая пачки с кофе, пока не обнаружила заветный зелёный чай. — Или мужика хорошего.

— Давай лучше ты будешь приезжать. Не надо мне никаких мужиков.

Тем более что в последнее время их стало слишком много.

— Тоха тебя больше не беспокоил? — спросила Маша, наливая себе чай, когда тот заварился.

— Ну, как сказать… Звонил один раз.

— Что хотел? — Рыжая подцепила спагетти и накрутила на вилку.

— Чтоб я знала… — вздохнула Света. — Я не дала ему договорить. Сказала, что буду общаться с ним только по работе.

— Ну и правильно! Я б его ещё и на три весёлых отправила погулять.

— Ты же знаешь: я не ругаюсь.

— И зря, — хмыкнула Маша и подмигнула. — Иногда бывает очень даже полезно.

Покончив со вторым обедом, Света не без помощи подруги перебралась в спальню. Кровать они оккупировали вдвоём, вытеснив кота, но тот вскоре нашёл и для себя местечко рядышком, однако время от времени бросал на захватчиц то гневные, то презрительные взгляды.

— Тебе домой не надо? — спустя час весёлой болтовни и просмотра забавных видео поинтересовалась Света.

— Избавиться от меня хочешь? — расхохоталась гостья.

— Ещё чего! Просто хочу знать, как надолго могу своровать тебя у мужа.

Маша отвернулась к окну и, вздохнув, пробормотала:

— Да хоть на сутки. Костик в командировку сегодня уезжает.

— Да?.. — Света замялась, не зная, что сказать. Расспрашивать она не собиралась — если подруга захочет, сама расскажет. Но знать, что происходит, тоже не помешало бы. А иначе как помочь? Вот Римма сразу бы всё выведала. — Значит, ты продолжишь меня вкусно кормить?

— Всенепременно! — тут же засияла Маша, и тревожные морщинки на её лице разгладились.

А вечером нагрянули и оставшиеся мушкетёрши. Машка наготовила новых вкусностей, а Тимофей для разнообразия всем подряд разрешил чесать себе пузо. Больничный всё больше и больше напоминал отпуск.

Время в компании близких по духу людей всегда летит незаметно. Вот и настала пора расходиться по домам. Правда, никто особо не торопился. Рыжая и шоколадная кошки вызвались навести порядок на кухне, а две оставшиеся мушкетёрши отправились в спальню — поиграть с Тимофеем, чему он не то чтобы и радовался, но Розалия не предоставила ему выбора.

— Я Лизке обещала до полуночи вернуться, — вздыхая, сообщила Римма и даже с места не сдвинулась.

— Уже полпервого, — напомнила Маша.

— Ой! — Без всякого намёка на раскаяние шоколадная кошка прикрыла ладонью рот, а потом хихикнула: — Спокойно, Машка, я отпросилась. Вон, фотку Ленкиной ноги отправила, Лизка и повелась.

— Золотая у тебя дочка, — вздохнула рыжая, домывая посуду, — хорошая.

— Сама тащусь! — Римма задрала нос повыше и взяла из рук подруги тарелку, чтобы вытереть.