— Свет, ты только не ругайся! Это крутой план был! Мы с Женькой! Э… Это мой парень. Бывший. Короче, мы с Женькой собирались неделю вместе провести, город соседний, я гостиницу забронировала, билеты купила, а он…

— Что — он? — Света подалась вперёд, напрочь забыв и об остывающем кофе, и о раненой лодыжке.

— Он все наши деньги в онлайн-казино продул! — всхлипнула Вика. — Я в кафе всё лето подрабатывала, а он… — Было видно, что она хотела хорошенько матюгнуться, но при старшей сестре не решилась. — Свет, он даже билеты сдал! И знаешь, что? Он до последнего мне не говорил! Сказал, что был уверен, что отыграется!

— А знаешь… — Света поднесла чашку к губам, но к кофе так и не притронулась. — Я думаю, что это хорошо, что всё случилось сейчас, и ты узнала, что он игрок. Было бы хуже, если бы ты, например, вышла замуж за него, а потом…

— Замуж за Женьку?! Да ну на… фиг.

— Вот видишь, значит, ничего страшного не случилось. Ты пей свой чай, пей. А этот твой Женька…

— Ну и фиг с ним, с этим Женькой! — надула губы Вика и вновь схватила горшочек, мёда в нём с каждой ложкой становилось всё меньше и меньше. — Я себе лучше найду!

— Обязательно! — Старшая с видимым облегчением улыбнулась. У неё от сердца отлегло. Кем бы ни был этот Женя, Вика явно не испытывала к нему серьёзных чувств. Себя же она мысленно упрекнула в том, что давно не интересовалась делами сестры. — Вика, давай ложиться спать, а завтра ты поедешь домой.

— Не поеду, — буркнула та. — Я у тебя на всю неделю останусь.

Света уставилась на неё, но сестра старательно отводила глаза. В это же время Тимофей заглянул на кухню, двигаясь очень медленно и максимально незаметно, попил воды и так же бесшумно вернулся к своей корзинке.

— Вика, я не очень понимаю, почему ты не можешь вернуться домой, — хмурилась Света. — Скажешь маме, что поездка отменилась. А в понедельник, как обычно, пойдёшь в универ. Мама и вопросы задавать тогда не будет. Она вообще обрадуется, что ты никуда не поехала, ты же её знаешь.

— Я не пойду в универ, — опустив голову и мешая остатки чая ложечкой, пробормотала сестра.

— Почему?

— Я забрала документы, — еле слышно произнесла Вика.

— В смысле? — Света моргнула, зажмурилась и ещё раз моргнула. — Из универа?

— Угу.

Пришлось снова считать до десяти. Но на этот раз потребовалось два подхода.

— А мама знает? — Ответ и так был очевиден, но задать вопрос всё же следовало.

— Пока нет. Свет, не говори ей пока. Она меня съест.

— Она меня съест, когда узнает, что я тебя покрывала.

— Свет, ну, пожалуйста! Всего неделю!

Перед глазами пронеслись многочисленные случаи, когда именно старшей влетало за младшую. Не доглядела? Не доглядела! И вот опят.

— Хорошо, — медленно кивнула Света. — Только скажи: почему? У тебя какие-то проблемы?

— Никаких проблем. Только с Женькой.

— Тогда почему?

Вика не смогла посмотреть сестре в глаза и, глядя на стол, прошептала:

— Я не хочу быть училкой…

— Ч-что?..

— Я не хочу быть училкой, как ты с мамой.

— И бабушкой, — тихонько добавила Света, чашка в её руках тряслась.

— Да мне всё равно! — воскликнула Вика, подняв глаза и схватившись за края стола. — Я никогда не хотела учиться в педе! Это вы меня заставили!

Сколько Света себя помнила, она никогда не говорила сестре, кем той стать. Мама, разумеется, давно решила, что и младшая дочь продолжит семейную династию, но вот она…

— Вика! — Голос Светы дрожал. — Ты серьёзно?

— Прости, — тут же пошла на попятную младшенькая. — Ты тут ни при чём. Это я так. Ладно, я в душ и спать.

— Угу.

Света осталась наедине с собой и невысказанной обидой. Разве Вика могла на неё жаловаться? Разве она не старалась быть хорошей сестрой? Да, когда переселилась в квартиру тёти Вали, они почти перестали общаться. Но не потому ли, что инициатором встреч и разговоров всегда была именно Света?

Но всё потом, всё потом. Сперва нужно подготовить дополнительное спальное место. К счастью, тётя Валя всё продумала, и в доме имелось аж три надувных матраса и несколько гостевых комплектов белья.

Когда Вика уснула, Света, стараясь не очень громко стучать костылями, вернулась на кухню, но от кофе отказалась в пользу какао, правда, без маршмеллоу. По-хорошему бы спать ложиться, но куда девать не дающие покоя мысли? Не быть учительницей? Кажется, такие мысли даже никогда не приходили ей в голову. С раннего детства Света знала, кем должна стать. Не хочет, а именно должна. Впрочем, больше ни к чему склонностей у неё и не было, и особенно она убедилась в правильности выбора, когда Вика подросла, и той потребовалась помощь с уроками. Причём тайком от мамы, ведь её девочки всегда должны были быть лучшими. Разве оценки у детей учителя могут быть ниже, чем у остальных?