— Доигрался Глеб Самойлов. Вчера вечером они с Артёмом подрались.

Вряд ли завуч стала бы звонить, если бы дело заключалось в банальной драке — такое происходило с определённой периодичностью, но подобные случаи обычно удавалось заминать.

— Наталья Валерьевна! — Света почти никогда не позволяла себе повышать голос на начальство, но что делать, если оно не торопится сообщать важные сведения? — Что с ребятами?

— С Самойловым ничего. — Завуч будто выплюнула эту фразу. — А вот Лопырёв теперь в больнице — сотрясение и множество повреждений.

Информация тяжело укладывалась в голове.

— Наталья Валерьевна, от меня что-нибудь требуется?

— От Вас? — Холодность и недовольство проступали даже через телефон. — От Вас, Светлана Дмитриевна, ничего не требуется. Вы же на больничном. И больничный Ваш, как мне сказали, не закончится аж до конца четверти. Так что пока отдыхайте на Вашем больничном, Светлана Дмитриевна, пока Ваш больничный не закроют. Но имейте в виду, Светлана Дмитриевна, что нам грозят постоянные проверки. И будьте любезны, Светлана Дмитриевна, с особой ответственностью отнестись к документации, когда наконец выйдете со своего больничного. Всего доброго, Светлана Дмитриевна!

— До св…

Закончить фразу Света не успела, потому что завуч бросила трубку. Подобный тон никого в школе давно не смущал, увы, из-за нехватки кадров система пропускала и не такие кадры. И именно такие, как Наталья Валерьевна, буквально вгрызались в своё место. Полно было и тех, кто оставался по призванию и терпел порой скотское отношение, но ещё больше было тех, кто попросту сбегал. Света не мыслила себя в другой профессии, да и династию прервать не имела права. Во всяком случае так ей внушили в далёком детстве, Вика же была совсем другой.

— Мда…

Телефонный разговор никого из домашних не потревожил. Тимофей, видимо, успел позавтракать, а сестра никогда не отличалась любовью к ранним подъёмам. Зато в школе давно не спят, а некоторые, быть может, со вчерашнего дня и не ложились. Света в очередной раз похвалила себя за то, что отказалась от классного руководства, хотя её очень просили, затем шантажировали, а потом и в открытую угрожали. А ещё она подумала, что, возможно, Наталья Валерьевна и сама не прочь бы была где-нибудь отсидеться, пока вся эта кутерьма не завершится.

Снова ложиться спать смысла не было, а вот приготовить завтрак и сварить кофе — вполне. Костыли, быстрая на них перебежка, и вот она, обожаемая кухня, где всегда так уютно и вкусно пахнет свежемолотыми кофейными зёрнами.

Да уж, столько лет в школе, и ничего настолько серьёзного за все эти годы. И вот, пожалуйста. Ещё и с сыном некогда любимого человека. Как там Антон?.. Номер-то его есть…

«Светка, не смей!» — возмутилась в её голове Римма.

«Света, если ты ему позвонишь, я и тебя, и Тоху на фарш пущу!» — вторила ей Маша.

«Светик, не надо, пожалуйста! Не связывайся с ним! К бывшим не возвращаются!» — соглашалась со старшими подругами Розалия.

И Света прислушалась к мушкетёршам. На душе сразу же стало легче, ведь девочки плохого не посоветуют. Оставалось только решить, идти из-за голосов к психиатру или нет.

«Пожалуй, пока не стоит», — сказал её собственный внутренний мыслитель. Он ведь тоже за неё?

Мудрить с завтраком после утренних новостей не было ни желания, ни вдохновения, поэтому на столе вскоре образовалась горка бутербродов, зато разных: с сыром, с ветчиной, с какой-то непонятной творожной намазкой и чем-то ещё менее вразумительным, но с гордым названием «Крем-фиш». Временную постоялицу ожидал заварочный пакетик-пирамидка с чёрным чаем и какими-то ярко-розовыми цветами внутри, себе же хозяйка не изменила. Чёрный кофе и бутерброд с сыром: разве это не бесподобное сочетание?

В другой комнате, приоткрыв глаза, Вика не сразу сообразила, где находится. А когда поняла, выдохнула с облегчением и потянулась. И если бы не захотелось в туалет, то так бы и продолжила валяться — торопиться ведь некуда. Тапочки нашлись рядышком с надувной кроватью, но девушка их проигнорировала и натянула шерстяные носки. Не свои, разумеется, а те, что лежали в шкафу на полке. Старшие сёстры обязаны делиться с младшими — таков закон. Во всяком случае Вике досталось множество одежды по наследству. И это при том что у них со Светой весьма приличная разница в возрасте. Но это хоть когда-нибудь смущало маму? «Хорошую одежду выбрасывать нельзя!» — утверждала она. А то, что шмотьё морально устарело, и над младшей дочерью смеются одноклассники, её никогда не беспокоило. «Пусть смеются», — фыркала мама, — «Это всего лишь показывает, насколько они недалёкие». Но, к счастью, Света потом начала подрабатывать, и гардероб обеих сестёр слегка расширился.

— Доброе утро! — зевая, поздоровалась Вика, когда после утренних процедур вошла в кухню.

— Доброе… Тебе не холодно? — Света оглядела сестрёнку с ног до головы, и вздрогнула. Пусть в квартире и не Северный полюс, но и пижама, состоявшая из коротеньких шортиков и маечки на бретельках — тоже не самый разумный вариант.

— Не, не холодно. Я носки тёплые одела.

— Надела.

— Светка, не нуди! Ты прям как мама! — Вика, вероятно, и дальше продолжила бы возмущаться, если бы не заметила еду. — Бутербродики! Ура! Больше никакой овсянки на воде и варёных яиц!