«Светка, так ты у нас, оказывается, горячая штучка!» — хохотнула Римма, остальные же мушкетёрши предпочли не высовываться. «Гусары, молчать!», как говорится.

— Не надо… м-меня лечить! — Треклятый язык по-прежнему бунтовал. — У меня… грипп. Давай термометр и уходи…

— Ага, уже ушёл. — Валера повесил аптечный пакет на ручку двери, а пуховик — в шкаф. — Иди в кровать. Я сейчас руки помою и к тебе приду.

— Не угрожай мне. — Кажется, виртуальная Римма выбралась наружу. Эх, что с людьми жар творит!

— Я ещё не начинал, — хмыкнул сосед. — А вот если ты сейчас же не ляжешь в постель, то я сам тебя отнесу!

«Гусары, мать вашу!»

С гигиеническими процедурами, доморощенный медбрат справился быстрее, чем его пациентка дошла до спальни.

— А я предупреждал! — Валера обхватил Свету одной рукой за талию. — Как принцессу?

— Не надо!

— Ну, тогда поковыляли вместе.

— Если ты потом… заболеешь, я не виновата…

— Если я потом заболею, ты будешь за мной ухаживать. Договорились?

— Угу.

Валера помог великомученице улечься, принёс пакет и вытащил из него коробку довольно приличных размеров. Инфракрасный термометр — гласило на ней.

— Что это? — хлопнула ресницами Света.

— Градусник. Ты ж сама просила.

— Так я думала, ты… ртутный принесёшь… Это ж дорогая штука… У меня зарплата нескоро…

— Да ну тебя! — расхохотался Валера. — Пару раз сваришь мне кофе — и мы в расчёте. Так, ладно, как этой штуковиной пользоваться? Для дочки у нас подмышечный, или как он там называется. А тут у меня даже аптечки нет, только в машине. Так, сейчас разберёмся. — Всего минута, и он уже довольно улыбался. — Всё, разобрался. Подставляйте свой лоб, миледи. — Спустя мгновение и несколько цифр на крошечном экранчике Валера помрачнел. — Беру свои слова обратно. Ты не горячая женщина, ты обжигающая. Сорок и один.

— Сколько?..

— Сорок и один, блин! Скорую вызываем!

— Не надо скорую… Я выпила парацетамол. Перед тем… как тебе позвонила…

— Так уже помочь должен был! Короче, у меня тут ещё ибупрофен. Сейчас выпьешь, а я тебя пока водой обтирать буду. Мы так малую спасали.

— Но…

Валера сразу понял, о чём хотела сказать Света.

— Давай мы потом о скромности подумаем, ладно? Считай, что я твой доктор, а докторам всё равно, кто перед ними: мужчина, женщина или вообще собака.

— Я не собака… Я розовая пони…

— О… срочно ибупрофен.

Обошлись без скорой. После ударной дозы жаропонижающего и плясок Валеры с мокрыми компрессами температура снизилась. Не до положенных тридцати шести и шести, а до тридцати восьми, но уже хоть что-то. Света то дремала, то просыпалась, и всё это время Валера самоотверженно за ней ухаживал, ни разу не сомкнув глаз. И только когда термометр показал заветные циферки, доктор, он же медбрат, он же сиделка, он же незаменимый сосед позволил себе ненадолго уснуть.

На коврике.

Когда мужчина у твоих ног — это приятно, но когда ты наступаешь на него, пытаясь встать с постели, то как-то не очень.

— Валера? А ты что здесь делаешь?

Сосед, разбуженный отнюдь не нежным поцелуем, безрезультатно пробовал разлепить глаза сидя на ковре. Тимофей устроился неподалёку и деловито вылизывался, его человеческие разборки нисколько не интересовали, тем более что и претензий никаких не было — воду сменили несколько часов назад, корма насыпали как на неделю, даже лоток почистили!

— Доброе, утро, — Валера широко зевнул, и не подумав прикрыть рот ладонью, зато глаза наконец открылись, — спящая красавица.

От последних слов у Светы мурашки побежали по спине, но вовсе не из-за комплимента, а потому что какая тут спящая красавица со слипшимися волосами, помятым лицом и синячищами под глазами! Это уже не говоря о запахе пота, заполнившего комнату. Срочно проветрить! Вот прямо сейчас!

— Ты всю ночь здесь провёл?!

— Ну да, — он снова зевнул, — у тебя температура совсем недавно снизилась.

— А на ковре ты почему спал? У меня есть надувной матрас, в конце концов.

— А я и не собирался на ковре спать. — Валера поднялся на ноги и потянулся. — Я просто сидел рядом с тобой, караулил, а потом вдруг отрубился. — Свет?

Она посмотрела на него, встретилась с его лукавым взглядом, и щёки её тут же раскраснелись. По крайней мере, румянец всегда можно списать на жар.

— Что?

— Сама до ванной дойдёшь или тебя отнести?

Мда… Значит, зрелище из себя она представляла и правда плачевное.