Ужас окутал её. «Вот и пришёл конец моему плану».

Она оглянулась через плечо. Баэл стоял в дверном проёме, полностью избегая смотреть на неё.

— Я пыталась сбежать. Я уверена, ты понимаешь, почему я это сделала, учитывая верную смерть, которую ты мне обещал.

— Это не сработает.

— Я знаю. Эти тупые Забытые Придурки украли все мои магические знания.

— Даже если бы ты помнила заклинание, это не сыграло бы роли. Для заклинания требуется разрешение Никсобаса. Никто не входит в Царство Теней и не покидает его без его одобрения.

Урсула сделала глубокий вдох, стуча зубами. «Чёрт. Спасения нет». Горе разбухало в её груди, и она сдержала рыдание. Может быть, жёны всех лордов и считали её шлюхой, но у неё имелось хоть какое-то достоинство. Она не будет стоять здесь голой и рыдать перед Баэлом.

Хотя, по-видимому, она будет стоять голой и шмыгать носом.

— Почему Абраксу всё простили? Он пытался свергнуть всё Царство Теней. Он — единственная причина, по которой ты оказался в таком затруднительном положении.

— Он сын Никсобаса. И бог уважает жестокость. Абракс продемонстрировал избыток этой жестокости, когда пытался свергнуть королевство.

— И всё? Это было достаточно жестоко, чтобы Никсобас больше не злился?

Она услышала протяжный выдох Баэла.

— И ещё я думаю, Никсобас чувствует себя виноватым за то, что сделал со своим сыном.

Дрожь пробежала по спине Урсулы.

— Что он сделал?

— Прямо сейчас это не важно. Я слышу, как у тебя стучат зубы.

— Я надену своё платье.

— Так будет лучше, да.

Урсула наклонилась, поднимая платье с пола.

— Полагаю, раз моя смерть в любом случае неизбежна, ты всё равно ничего не скажешь мне о противниках, с которыми нам предстоит столкнуться.

— Мужчина в сером, — произнёс Баэл. — Он может быть кем-то, известным как Серый Призрак.

— Серый Призрак?

— Никто не знает, кто он такой. Только то, что он ездит на белой летучей мыши.

Всё ещё дрожа, Урсула повернулась лицом к Баэлу.

— Всадник, который разбил окно. Он был верхом на белой летучей мыши, — она прикусила губу. — Почти уверена, что он тоже был одет в серое.

Баэл уставился на неё.

— Почему ты сразу не сказала?

— Я не знала, что это так важно.

— Важна каждая деталь.

Урсула посмотрела вниз на своё платье, подол которого был разорван Серым Призраком. Она испортила все платья, которые ей подарила Сера.

При мысли о Сере у неё в горле встал ком.

— Нам нужно рассказать Сере о Массу.

— Я как раз шёл сказать ей, когда увидел тебя.

— Извини за… наготу, — она понятия не имела, почему почувствовала необходимость извиниться.

Баэл ускользнул обратно в тени.

— Немедленно возвращайся в свои покои. Там ты будешь в тепле и безопасности. По крайней мере, до рукопашной схватки.

Глава 21

Вернувшись в свои покои, Урсула свернулась калачиком на привычном месте на диване. Когда медленно восходящее солнце окрасило небо в ярко-фиолетовый цвет, страх ещё крепче сжал её сердце. У неё оставалось около пяти часов до того, как кто-нибудь проломит ей череп.

Последние пять часов она провела, уставившись на Асту, дворец кошмаров. Вид на кратер больше не казался таким поразительно красивым. Теперь мерцающий шпиль Асты и тучи мотыльков только напоминали Урсуле об опасности, которую таил для неё этот день. Через восемь часов, когда небо окрасится в красный цвет, она будет бороться за свою жизнь за тысячи миль от дома.

Она свернулась калачиком, плотнее натянув одеяло на плечи. И когда она заснула, ей снился Баэл, стоящий над ней с серебристым мечом, готовый нанести удар.

Должно быть, прошло всего несколько часов, когда Сера похлопала её по плечу.

— Урсула?

— Ммммгхх, — Урсула начала свою утреннюю процедуру протирания глаз, но остановилась, когда увидела лицо Серы. Глаза онейройки покраснели, а волосы напоминали птичье гнездо.

— Я так понимаю, Баэл поговорил с тобой.

— Он рассказал мне о Массу. И о тебе. Я не могла уснуть.

Урсула села, и воспоминания о церемонии обрушились на неё. Глаза защипало от слёз.

— Должен быть какой-то способ пройти через это.

Сера покачала головой.

— Никто не нарушает указы Никсобаса, — она подняла с пола пакет, и её челюсти решительно сжались. — И всё равно. Я не допущу, чтобы ты предстала перед участниками потасовки в растрёпанном виде.

Урсула нахмурилась.

— Вряд ли сейчас подходящее время, чтобы приносить мне платье.

— Это не платье. Я устала от того, что ты портишь мои наряды. Кроме того, платье не подошло бы для потасовки, — она бросила пакет Урсуле. — Примерь это.