Мы ведем Киллера на первую его официальную прогулку «в большой и страшный внешний мир». Папаня даже купил ему ошейник и поводок.

— К себе подтяни. Не давай уходить вперед.

Папаня протягивает руку и со всей мочи дергает за поводок. Так собаке и шею сломать недолго.

— Папа, осторожнее! — ору я и отхожу подальше.

Какой он у нас грубый.

— Пусть учится, — говорит Папаня. — Собака сама же не чувствует. Гляди, все с ним в порядке.

Вид у Киллера действительно нормальный, но мне это все равно не нравится. Он обнюхивает и пытается съесть каждый клочок бумаги, полиэтиленовый пакет и какашку на нашем пути. А еще каждые четыре с половиной секунды поднимает лапу. Мы идем по пустырю, мальчишки с нашей улицы пялятся, все бы отдали, чтобы поменяться со мной местами. Иду гулять со своей собакой, да еще и со своим папой. Когда мы выходили, я видел, как Ма подмигнула Папане. Какой-то секрет. Какой, интересно? Наверняка подарок.

Мартина! Стоит рядом с магазинчиком в начале Брэй-Лейн, где кончается Яичное поле. Тащу Киллера влево, но он, паразит, не хочет, упирается всеми лапами, тянет вперед.

— Сюда, Киллер! — ору я на него. Папаня на меня смотрит. — Давай, дружище, — говорю совсем другим тоном, чтобы показать Папане, что я не такой, как он.

Но мелкий бандит продолжает тянуть меня от Мартины. А мне же надо ей показать, что Киллер — мой пес и вообще я круче некуда. Папаня смотрит на меня. Я понимаю, чего он хочет. Дергаю за поводок сильнее, Киллер едва не заваливается на спину. У меня екает сердце, но я дергаю снова. Киллер подходит ближе. Работает, но все равно — какая гадость.

— Молодчина, — хвалит Папаня. Меня или Киллера? Папаня улыбается. — Мы пойдем вверх на холм Боун, — говорит он, кивая на Брэй-Лейн.

Я смотрю на Мартину. Папаня тоже смотрит на Мартину, улыбается.

— Твоя подружка?

— Не.

Краснею, громко фыркаю. Папаня смеется и меняет направление — идет к Мартине. Спасибо, Па. Так, погодите-ка, не собирается ли он опозорить меня в ее присутствии?

Иду помедленнее, гляжу по сторонам, весь такой спокойный. Будто неважно, что у меня есть собака и я гуляю вместе с папой. Правый глаз у меня, как у Близнеца Маколи-Козявки, сейчас вылезет из глазницы. Мартина смотрит.

— Побудь здесь, я в магазин зайду, — говорит Папаня и оставляет меня снаружи с Мартиной.

— Привет, Микки, — обращается ко мне она.

Впервые назвала меня по имени. У меня каждая волосинка на голове так и щекочет кожу. Я, наверное, стал похож на панк-рокера.

— Привет, Мартина, — говорю и приглаживаю волосы.

— Твоя собачка?

— Ага, — отвечаю, пожав плечами, — мол, а чего тут такого? — Дома все хотят сделать его общим, но он мой. Мне папа подарил.

— А зовут его как?

— Киллер.

— Он такой обалденный! Можно погладить?

— Да.

Мартина наклоняется, и ее длинные золотые волосы стекают со спины, почти касаясь земли. Киллер скачет от радости. Мартина смеется и берет его за передние лапы — теперь он стоит на двух, как человек.

— Ой, какая он прелесть! — восторгается Мартина.

Киллер лижет ей лицо. Она хихикает. Он пускает малюсенькую струйку, она отскакивает.

— Киллер! — ору я и дергаю его изо всех сил, чтобы Мартина видела, какой я взрослый. — Вот негодник, — говорю.

— Не наказывай его, Микки, — просит она. — Он не виноват.

Какая она милая, добрая. Наконец-то я нашел человека, такого же, как я. Только бы нам позволили быть вместе.

Кто-то выходит из магазина, я поднимаю глаза, решив, что это Папаня, но оказывается, что это Бридж Маканалли, и она смотрит на меня, как на кусок дерьма. Видит Киллера и встает столбом — стоит долго, я успеваю понять, что она бесится. Ура!

— Правда, он чудо, Бридж? — произносит Мартина.

— Твой? — спрашивает меня Бридж почти нормальным человеческим голосом.

— Да, — говорю.

— Пошли, Мартина, — бросает Бридж и поворачивается, чтобы уйти.

— Пока, Киллер, — говорит Мартина. — Давай, Микки, пока. Приводи Киллера поиграть.

Сердце мое так и подпрыгивает до самого адамова яблока.

— Угу, — отвечаю. — Пока.

Ничего себе! Наклоняюсь, щекочу Киллера. Играть с девчонками я больше никогда не стану, но, может, дам им погладить свою собаку, если они случайно будут где-нибудь играть, а я случайно буду проходить мимо.

— Пошли, — говорит за спиной Папаня и идет в сторону Брэй-Лейн.

Я смотрю, как Мартина с Бридж пересекают пустырь — Мартинины волосы золотятся на солнце. Вот возьму и напишу стих про ее волосы. Вспоминаю про Папаню и бегу его догонять.

— Давай, Киллер!

Он очень старается не отставать от меня на своих крохотулечных лапках. Догнав Папаню, притормаживаю и иду с ним рядом. Карман его драповой куртки оттопыривается. Купил нам вкусный сюрприз — будем есть наверху. В этом и состоял секрет? Ничего себе! Да, на Киллера я Папаню уговорил только шантажом, но он же уговорился. А мог просто забыть, как он это обычно делает. Может, Ма все-таки права. Может, на этот раз все будет по-другому.