— Но Вы против войны?

— Она не самое страшное, что может случиться. Я не хочу участвовать в войне, после которой нам негде будет жить.

— Что Вы имеете в виду?

— Ты, наверное, не слышал о групповых жертвенных заклинаниях Высшей магии. Тебе и не по статусу. Когда колдун истощает себя без остатка для создания ужасающей и смертоносной волшбы. Когда самое сильное Цунами от мага первого ранга кажется детской игрушкой. И поверь мне, я знаю Его Величество. Если он поймет, что обычными средствами не одолеть врага, то прибегнет ко всему. Ибо зачем существовать этому миру, если в нем не будет Империи?

У меня по спине пробежали мурашки. Да, перспектива открылась не очень воодушевляющей.

— И еще я думаю, что у меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Максутов перестал мучать сигарету, вставил ее в мундштук и прикурил.

— Я весь внимание.

— Разденься.

— Игорь Вениаминович!

— Хватит думать обо всем своим испорченным подростковым сознанием, — устало выдохнул Максутов. — Представь на минуту, что ты взрослый и мудрый маг. Разденься и посмотри на себя в зеркало.

Помню, как-то по телевизору шла передача, где говорили про подобный психологический трюк. Мол, раздеваешься, смотришь на себя и делаешь себе установку, какой ты красивый, подкачанный и прочее. День, два, три, четыре, пять. В общем, повторяешь до тех пор, пока сам не начинаешь в это верить. Как по мне, чушь полная. Да и непохож был Максутов на психолога. Но обычно все, что он говорил, несло определенный смысл.

Поэтому я сильно стесняясь неторопливо стянул с себя мундир. Игорь Вениаминович благоразумно отвернулся к окну, чтобы не смущать меня еще больше.

— Зеркало, — только и сказал он, когда я затих.

Крохотное стекло с гладкой поверхностью на массивной подножке стояло на столике в углу комнаты. Видимо, его использовали те самые женщины свободных нравов для приведения себя в порядок. Похоже, после цепей это было необходимо.

Я медленно подошел к зеркалу и от собственного вида внутри все сжалось. От правого плеча к левому бедру через живот красовалась синяя полоса, похожая на старый глубокий шрам. Вот только этот вздувшийся бугор то темнел, то светлел, словно внутри меня жил какой-то иномирный пришелец.

— Наказание за столь быстрое возвышение, — протянул из-за спины мою одежду Максутов. — Я сразу это почувствовал, едва ты зашел. Зато в этом есть и определенный плюс. Ты будешь хорошо ощущать присутствие Падших.

— Это… это конец? Я умру? Как Романов?

Подобное признание далось с невероятным трудом. Когда ты молодой, кажется, что так будет всегда. А смерть видится чем-то нереальным, ненастоящим, и с тобой точно не может случиться. Сейчас я был обескуражен. Нет, в сознании сидело какое-то странное чувство надвигающейся беды. Уж слишком просто давалась мне магия. Первый ранг за пару месяцев — я даже не припомню, были ли вообще такие случаи в истории?

— Как Романов ты точно не умрешь. Ты же не собираешься идти против всех магов?

— Я о другом. Он тоже… тоже.

— Не мог справиться с силой, которую приобрел?

— Да, — выдохнул я.

— А если я скажу, что, возможно, твое положение не безвыходное? — вкрадчиво поинтересовался Максутов.

Я даже одеваться перестал. Замер, машинально проведя ладонью по уродливой линии на животе. И вздрогнул от отвращения.

— Отвечу, что будет очень интересно.

— Тогда, возможно, это и станет краеугольным камнем для нашего сотрудничества, — заключил Игорь Вениаминович. — А теперь расскажи мне, пожалуйста, все, что происходило с тобой в эти три дня.

— Могу начать с конца. Спал, спал, сражался с Падшими. Ладно, ладно, — я понял, что Максутов явно не в настроении шутить. — Начнем с самого важного. С артефакта.

Надо сказать, Перчатка необычайно заинтересовала князя. Он не просто подробно расспрашивал о малейших деталях, а даже потребовал показать ее. И искренне удивлялся артефакту.

— Могу представить, сколько денег Ирмеру понадобилось, чтобы создать нечто подобное, — хмыкнув, закрутил свой тонкий ус Максутов. — И что забавнее всего, артефакт действительно почти бесполезен в руках большинства магов.

— Почти?

— Теоретически Перчаткой может воспользоваться любой из нас. Я, ты, даже Дараган, будь он неладен. Но цена за подобное станет необычайно высока. Твой друг не заметил самого главного, да и не мог заметить, слишком уж сложная магия. На Перчатку наложено проклятие. Такой силы, какой я раньше не видел. Правильнее будет даже сказать, что в том числе с помощью этого проклятия Перчатка и функционирует. Вроде как переменная, без которой невозможно уравнение. Чтобы артефакт работал, должен быть какой-то негативный эффект, обращенный на призывателя. Проклятие забирает часть дара навсегда, без возможности его восстановить. Поэтому, как я говорил, воспользоваться способны многие, но вряд ли они осознанно пожертвуют самым дорогим, что у них есть.