Брызги Волги, прохладной даже в июле, а ныне просто ледяной, меня не беспокоили благодаря Сфере Неприятия. Единственное, чего я опасался — как бы Васька не переохладился. С другой стороны, и до нужного места здесь рукой подать. Если ты на кьярде.

Больше того, я даже ошибся в расчетах. До широкой водной глади, где едва видно соседний берег, мы добрались чуть ли не за полчаса. А может и быстрее. Хронометра у меня не было.

Вот мелькнул стороной разрушенный пустой город, имя которому Ульяновск, и Васька стал сбавлять ход. Правда, окончательно он все равно не остановился, выгарцовывая на мелкой водной ряби. А я залез в мешок, выуживая громадные сульфары.

На дне Куйбышевского водохранилища, как мне казалось, им будет самое место. Если гости захотят переместиться, то пусть искупаются. Да и до Самары отсюда прилично.

Хотя, справедливости ради замечу, здешний искусственный водоем не в пример скромнее, чем в моем мире. Забавно, что в обоих мирах люди пришли к выводу необходимости строительства подобного сооружения. У нас немаловажным оказался фактор выработки электроэнергии, здесь — снижение колебания уровня воды возле прибрежных городов. Ну и судоходство, опять же.

Провожаемые моим грустным взглядом, сульфары утонули в Волге. Это сколько же денег здесь? И магической энергии? Ну да ладно, черт бы с ними. В данный момент речь шла о безопасности самарцев.

Когда со похоронами сульфаров было покончено, я пытался направить кьярда ввысь, но тот отрицательно тряхнул головой.

— Тяжело… Берег.

Забавно, учитывая, что берега довольно прилично. Но Васька сам понесся в нужном направлении, загребая копытами воду. А когда мы добрались до суши, тяжело ступил на песок и стал чернеть.

Ага, вот в чем дело. Кьярд не может сразу переключиться с одной стихии на другую. Точнее, чтобы из водной уйти в воздушную, ему надо «заземлиться». Что ж, к сведению я принял.

Пока Васька белел, собираясь стать бескрылым пегасом, я взял Перчатку и стал осторожно вливать в нее силу. На повестке дня у меня был очень интересный и сложный вопрос. Как происходит переход в нужный мир? Сюда я провалился вообще без всякого выбора. Где волшебный переключатель на артефакте?

Перчатка обмякла, и я немедленно натянул ее на руку. Окей, гугл, как перейти в изначальный мир, откуда пришла эта зараза?

Так, ищи лоскут реальности, за который можно потянуть, ищи лоскут. Что самое любопытное, долго мучаться не пришлось. Я заметил, что ближайшая палка на песке словно разломана пополам и разнесена в пространстве. Угу, вот если сейчас подхватить ее Перчаткой, то можно открыть портал. Однако делать этого я не стал. Должно быть что-то еще, должен быть выбор.

Второй лоскут я нашел через полминуты, и то с большим трудом. Он будто нарочно старался спрятаться от посторонних глаз в тени голых кустов.

Отлично, а теперь самое сложное: определить, какой из слоев является проходом в мой мир, а какой — в изначальный? Причем, нужно торопиться, потому что Перчатка уже стала заметно твердеть. Скоро она превратится вновь в золоченую железку. Придется снимать ее и заново заряжать. А трата дара впустую — именно то, чем я хотел заниматься в последнюю очередь.

На первый взгляд лоскуты ничем не отличались друг от друга. Что забавно, не отличались и на второй, и на третий. Обычная дверь, точнее, дыра в заборе, чтобы пробраться в чужой мир. А Перчатка все тяжелела. Зараза! Думай, Кулик, думай, убей в себе футболиста. Сейчас здесь нужен умный мальчик.

В серой мгле октябрьского вечера в месте, где об электрификации могли лишь мечтать, лампочка накаливания вспыхнула необычайно ярко. Да, пусть вспыхнула только в моем сознании, но у меня, по крайней мере, появилась хоть какая-то идея.

Форма Взора очертилась в воздухе играючи, словно я только тем и занимался последние шестнадцать лет, что каждый день создавал это заклинание. Да, подходило оно для заглядывания в душу человеку. Но мне почему-то казалось, что именно сейчас Взор может сильно помочь. По крайней мере, ничего более гениального в голову не пришло.

Мир на мгновение качнулся, когда я «надел новые очки». Заклубилась по-новой сила внутри Васьки. Я видел, как сливаются воедино гордость и брезгливость, верность и злоба, великодушие и нетерпимость. Да, кьярд у меня был существом непростым.

А после я взглянул на лоскуты и вздрогнул. Потому что они оказались необычайно разными. Один сухой, словно кусок съежившейся на солнце бумаги, другой сочащийся влагой, как разломанный лист алоэ. Я же понял самое важное. Это не вода — магия.

Один мир был скудным на эту заразу, другой напротив, обильно ею заполнен. Магии там оказалось слишком много, она старалась выползти наружу, наводнить собой все, до чего могла дотянуться.