Она широко улыбается, с лица уходит настороженность и, впервые с тех пор, как я ее встретила, сменяется теплом.

— Пока нет. Мы здесь еще не закончили.

Что? Отлично, не могу дождаться окончания этого вдохновляющего разговора.

— Я знала, что у тебя всё всерьёз. — она ухмыляется, делая глубокий вдох. — Мне просто нужно было убедиться, что я права.

Меня будто хлыстом ударило.

Я что-то пропустила? Сейчас я так смущена, что открыв рот, смотрю на нее, словно она сумасшедшая. Она, словно шизофреник, меняет темы, как и Колтон, должно быть это семейное.

Когда я просто стою и надменно на нее смотрю, она продолжает.

— Я никогда не видела Колтона таким на треке. Он приводит своих девиц, эти пустышки порхают вокруг него, но он их игнорирует. Он не позволяет кому-то отвлекать его, когда он в машине, никогда. Ты отвлекала его. Раньше я никогда не видела его таким… — она подыскивает слова —…влюбленным в кого-то. — Она скрещивает руки на груди и прислоняется к стене. — И отец сказал, что ты была в доме на Броудбич? В довершение ко всему Бэкс рассказал, что ты ездила с ними в Вегас?

Почему женщины, присутствующие в жизни Колтона, следят за мной и выносят приговор?

Влюблен? Колтон мог сказать, что я пугаю его, но он ни в коем случае не предположил бы о любви или даже не намекнул бы на это. Определенно он не влюблен. Я нечто другое, чем его обычный, говорящий всем своим видом, «Я хочу от тебя что-то взамен» тип девушки. Я обжигаю его. Я пугаю его. Но, по какой-то причине, несмотря на всё это, я не заставляю его пытаться сделать что-то большее, чем то, к чему он привык. Меня недостаточно, чтобы заставить его изменить свою жизнь. Он не собирается противостоять своим демонам, если даже не хочет говорить о них. И это единственный способ, которым, я думаю, он может передать эмоции, которые я вижу в его глазах и чувствую в благоговейном воздействии его прикосновений.

Отвлекаюсь от своих мыслей и сосредотачиваюсь на Квинлан. Она уставилась на меня. Действительно уставилась, заставляя меня ежится под ее молчаливым изучением.

— И что ты хочешь сказать, Квинлан?

— Слушай, как бы Колт не пытался играть Мистера Равнодушного и не думал, что я… дерьмо, вся семья… — она выдыхает —…не знает о его маленьких договоренностях… — она закатывает глаза с отвращением, когда произносит это слово, — для нас это не секрет. Его глупые правила и сексистские взгляды сводят с ума. И хотя я не согласна с ним и его выходками, я знаю, что это единственный способ, как он думает, его возможности иметь отношения… его необходимый способ справиться со своим прошлым. — Ее глаза не отпускают меня, и я понимаю, что она извиняется за своего брата. За то, что он думает, не сможет мне дать. За то, что он боится даже попробовать.

— Ему пришлось настолько ужасно? — шепчу я, уже зная ответ.

Наконец, на ее лице появляется нежность, глаза наполняются истинной печалью. Она еле заметно кивает головой.

— Он редко говорит об этом, и я уверена, что есть моменты, о которых он никогда не рассказывал, Райли. События, которые даже я не могу понять. — Она смотрит вниз на свои розовые ногти и переплетает пальцы рук. — Иметь родителей, которые не хотят тебя, достаточно сложно, чтобы справиться с этим, когда тебя усыновляют. Колтон… Колтону пришлось столкнуться с гораздо большим, чем просто преодолеть такое. — Она качает головой, и я вижу, она борется с тем, сколько ей можно мне рассказать. Она смотрит на меня ясными глазами, но в них идет борьба. — Восьмилетний мальчик так голоден — его заперли в комнате, пока мать занималась Бог знает чем, в течение нескольких дней — что каким-то образом убежал и отправился на поиски еды, к счастью, оказавшись у двери моего отца.

Втягиваю воздух, сердцебиение учащается, душу выворачивает наизнанку, и моя вера в человечество рушится.

— Это всего лишь небольшой отрывок из его ада, но это его история, которую он должен рассказать тебе сам, Райли. Не моя. Я делюсь только тем, чтобы у тебя имелось хоть какое-то представление о том, через что он прошел. Сколько терпения и стойкости тебе понадобится.

Киваю в понимании, не зная, что сказать женщине, которая несколько минут назад упрекала меня, а теперь дает мне советы.

— Значит…

— Поэтому я должна была убедиться, что у тебя всё всерьёз. — Она одаривает меня смиренной извиняющейся улыбкой. — И сделав это, мне бы хотелось хорошенько разглядеть первую женщину, которая может быть той, кто снова сделает его цельным.

Ее слова поражают меня.

— Ты застала меня врасплох, — признаюсь я, не зная, что еще сказать.

— Знаю, что могу немного перегнуть палку, даже быть самонадеянной… но я люблю Колтона больше всего на свете. — Она мягко улыбается при звуке его имени. — И я лишь присматриваю за ним. Мне хочется для него только самого лучшего.

Это я могу понять.

Она отталкивается от стены и выпрямляется.

— Послушай, если забыть о великолепной суровой внешности… внутри него находится испуганный маленький мальчик, который боится любви. По какой-то причине в один миг любовь у него ассоциируется с ожиданиями ужаса, а в следующий он думает, что не достоин ее. Думаю, он боится любить кого-то, потому что знает — они уйдут. Он, скорее всего, сделает тебе больно, чтобы доказать — ты так и поступишь… — она качает головой —…и только за этот ад я прошу прощения, потому что, насколько я могу судить, ты заслуживаешь большего.