Провожу ладонью по лицу и мокрым от пота волосам. Иду туда же, куда ушел Бэкс, зная, что у него было достаточно времени успокоиться, чтобы мы могли поговорить. Возможно. Твою мать. Не знаю. Когда между нами что-то не так, остальная команда это чувствует. Я не могу допустить, чтобы это перенеслось в новый сезон.

Следую за ним до трейлера и поднимаюсь по ступенькам. Он сидит в кресле напротив двери, наклонившись вперед, локти на коленях. Он просто смотрит на меня и качает головой, заставляя чувству вины за годы жизни, потраченные на меня, ударить по мне в ответ на мой беспечный фокус.

— Какого хрена это было? — спрашивает он слишком тихим голосом — голосом родителя, разочарованного своим ребенком.

Расстегиваю костюм до пояса, позволяя рукавам свеситься по бокам, прежде чем снять футболку и упасть на диван. Закрываю глаза, устраиваясь так, что моя голова опирается на один подлокотник, а ноги на противоположный. Я так устал. Мне требуется сон, не заполненный всеми долбаными кошмарами, которые неоднократно приходили с того утра с Райли. Я гребаная развалина. Не могу мыслить здраво. Очевидно, мое вождение — полное дерьмо.

— Я не знаю, Бэкс, — вздыхаю я. — Голова была не на месте. Я не должен был…

— Ты чертовски прав, ты не должен был, — кричит он на меня. — Это был глупый гребаный трюк, и, если ты когда-нибудь снова выкинешь такое — сядешь в машину, когда не мыслишь ясно — можешь искать себе другого чертова командира экипажа. — Скрип стула говорит мне, что он оттолкнулся и встал. Трейлер раскачивается от его движений, дверь со стуком хлопает, когда он уходит.

Держу глаза закрытыми, погружаясь в продавленный задницами диван, просто желая забыться, желая поговорить с Райли, но зная, что она, вероятно, сама спит после ночных событий.

Не знаю, почему я так запаниковал этим утром, когда не смог до нее дозвониться. Мой разум сразу же обратился к мыслям о ней и несчастном случае. Застрявшей где-то в искореженной машине. Одинокой и испуганной. В груди все сжалось при мысли об этом, пока я не связался с Хэдди, которая дала мне номер стационарного телефона Дома. Я почувствовал себя лучше — и хуже — после разговора с Джексоном о беспорядочном кошмаре Зандера.

Бедный искалеченный ребенок. Кошмары могут быть настолько чертовски жестокими. Стать шагом назад и еще больше накрыть воспоминаниями. Сделать их еще хуже. Заставить тебя пережить их в еще худшем виде. Вспомнить то, чего не должен был помнить. Или же не хотел. Ни раньше, ни впредь. Но, по крайней мере, у него была Райли, чтобы успокоить его, остаться с ним и держать демонов в страхе своим ласковым голосом и обнадеживающим прикосновением.

Именно то, что мне было нужно от нее прошлой ночью. Что мне все еще нужно от нее сегодня.

Вздыхаю при мысли о ней, желая ее в самом испорченном смысле… и в самом лучшем. Громко смеюсь над собой в пустом трейлере. Не могу понять, чего я хочу больше, сна без сновидений или услышать голос Райли.

Черт, я, должно быть, совсем долбанулся, если все, чего мне хочется от Райли, это услышать ее голос. Качаю головой и тру руками лицо, чувствуя себя девчонкой от этой мысли. Чего бы я не отдал, чтобы вернуться на пару месяцев назад, когда сон приходил так легко.

Когда мой член и яйца были надежно ко мне привязаны и отвечали за мои мысли. Когда выбор между сном, сексом или желанием услышать голос конкретной женщины не был проблемой; несколько часов незамысловатого секса приводили к забвению без сновидений. Два зайца убиты одним выстрелом. А женский голос? Какая разница, что она говорит или делает своим ртом, главное, чтобы шире его открывала и заглатывала без рвотного рефлекса.

В голове мелькает образ Райли. Ее темные волосы на белой подушке, когда я зависаю над ней. Выражение лица — губы дрожат, глаза распахнуты, щеки раскраснелись — когда я погружаюсь в нее. Как она сжимается вокруг меня, словно тиски, когда кончает. Чертова киска-вуду.

От этой мысли мой член шевелится — желая, не нуждаясь в ней — но меня переполняет усталость и целиком поглощает в свое забытье.

Человек-Паук. Бэтмен. Супермен. Железный человек.

Человек-Паук. Бэтмен. Супермен. Железный человек.

Вздрагиваю от начинающегося кошмара, дезориентированный неизвестностью временного отрезка. Сердцебиение грохотом отдается в ушах. Желудок сводит. Разум мгновенно забывает подробности, но кошмарные тиски страха все еще удерживают меня против моей воли, утаскивая назад сквозь отравленные воспоминания.

— Господи Иисусе! — выкрикиваю я в пустоту трейлера, заставляя себя успокоиться и дышать. Попытаться забыть страх, который никогда не пройдет. Никогда. Страх уступает место гневу, хватаю первое попавшееся мне под руку, один из мешочков для игры в сокс, оставленный кем-то из команды, и бросаю его через проход так сильно, как только могу. Стук, который он издает, никак не ослабляет раздирающие меня чувства, врезаясь в каждую клеточку моего существа, но это все, что я могу сделать. Мой единственный источник освобождения.