Без дальнейших проволочек они отбыли в Бангари. Джек с матушкой ехали в коляске спереди, а Эбби сидела сзади, благодаря судьбу, что над головой есть верх, защищавший от солнца. Перед тем Сибил спросила, имеется ли у Эбби какой-нибудь скарб, и премного удивилась, когда та сказала, что у нее ничего нет. Она пребывала в твердой уверенности, что Джек определенно сошел с ума, решив нанять девчонку, но, когда он что-то вбивал себе в голову, его уже было не образумить. В этом смысле они с ним были два сапога пара и потому частенько не ладили.

В дороге у Эбби было довольно времени хорошенько поразмыслить о жизненных перипетиях, случившихся с нею после смерти отца. Она боялась, что власти будут разыскивать ее в связи со смертью Эбенезера Мэйсона. С другой стороны, ей нужно было на что-то жить, и тут, на ее счастье, подвернулось место компаньонки для Сибил. Ее навряд ли станут искать на какой-то ферме в окрестностях Клэр. По крайней мере, она на это надеялась.

И молилась, чтобы врач, который будет обследовать тело Эбенезера, установил, что смерть его наступила по естественным причинам, но для этого потребуется не один день.

Первое, что бросилось в глаза Эбби, когда они свернули на подъездную дорожку к Бангари, — церквушка по левую руку. Вот уж чего она никак не ожидала увидеть. Церковь святого Михаила, стоявшая сразу за оградой у резных железных ворот, была сложена из камня и увенчана кровлей из волокнистой коры эвкалипта. Церквушку украшали изящные витражи. По другую сторону от дорожки располагался большой одноэтажный дом, также окруженный оградой с калиткой, из которой им навстречу вышел человек. Джек натянул поводья, и лошадь вместе с коляской застыла как вкопанная прямо перед ним.

— Здравствуйте, Элиас! — приветствовал его Джек.

— И вам, хозяин, того же! — ответствовал Элиас, смахивая хлебные крошки со своих обвислых усов. — И вам, миссис Хокер! — обратился он к Сибил. После чего с любопытством посмотрел на Эбби из-под широкой полы своей видавшей виды шляпы. Эбби увидела перед собой загорелого дочерна здоровенного малого — стало быть, большую часть времени он проводил на открытом воздухе. У него были жилистые крепкие загрубевшие руки — значит, трудился он в поте лица.

— Это Абигайл Скоттсдейл, Элиас. Она будет матушкиной компаньонкой, — сказал Джек. И, обращаясь к Эбби, продолжал: — А это, Эбби, Элиас Мортон, мой управляющий.

— Здравствуйте, мистер Мортон! — сказала Эбби, стараясь казаться более жизнерадостной, чем была на самом деле.

— Мэм! — проговорил Элиас, сняв шляпу и на сей раз лишь едва удостоив ее взглядом.

Эбби решила, что, ко всему прочему, он еще и бука.

— Изгородь за стригальней починили? — спросил у Элиаса Джек.

— Ребята как раз сейчас этим занимаются, — ответил Элиас. — Я только что ходил проверять.

— Ладно. Держи меня в курсе дела, — велел Джек. — Когда они закончат, перегоним овец из нижнего хлева в другой, для ягнения. А я пока домой, пробуду там с полчаса — ежели что, найдешь меня там.

— Хорошо, хозяин. — И Элиас направился к лошади, привязанной к ограде возле ворот под тенью дерева.

А Джек меж тем обратился к Эбби:

— Элиас с виду чудной, но вы с ним поладите, — сказал он, словно читая ее мысли. — Он не особо разговорчив, зато у него хватает достоинств, для управляющего просто незаменимых.

— А я уж было решила, что он невзлюбил меня с первого взгляда, — едва слышно проговорила Эбби. Живя среди землянок Речной улицы, она свыклась со своим более чем скромным положением в обществе. Их часто унижали и высмеивали, и Эбби всегда чувствовала себя затравленной. А тут еще не легче: ее считают виновной в смерти Эбенезера Мэйсона. Хотя Хокеры с Элиасом пока ни сном ни духом не ведали о ее злоключениях, ей казалось, что все написано у нее на лице, и в том она была виновата сама.

В это мгновение Сибил оглянулась назад — в ее взгляде сквозила насмешка, отчего Эбби и вовсе стало не по себе. Не нуждайся она в крове и работе, нипочем не вошла бы в этот дом и прямо с порога повернула бы обратно в Клэр.

Они двинулись по подъездной дорожке дальше и миновали кузницу. Какой-то паренек орудовал там огромными мехами, раздувая огонь в жаровне, а взрослый мужчина рядом выковывал раскаленные добела подковы для лошадей. Джек кивнул в их сторону.

— Это Бен Добсон с сыном, — пояснил он Эбби.

Мускулистые руки кузнеца лоснились от пота, который насквозь пропитал его майку и, ручьями стекая по лицу, капал на сверкающее железо. Снаружи на привязи стояли лошади, ожидавшие, когда их подкуют. За кузницей проглядывали конюшни. Вслед за тем коляска оставила позади что-то наподобие лавки и въехала в другие ворота, к которым с обеих сторон подступала стена из камышовой плиты. Справа за воротами виднелся сад. Эбби точно завороженная разглядывала лужайки и деревья, составляющие здешний диковинно-многообразный природный ландшафт.