— Спасибо, мистер Уолш, — дрожащим голосом проговорила девушка. Ей было неловко принимать деньги от отцовских дружков-приятелей, но отказаться она была не в состоянии.

Ближе к вечеру Эбби навестил один из двух служащих похоронной конторы — от него она узнала, во что обойдутся благопристойные похороны ее отца, и поняла, что денег, собранных Пэдди, навряд ли хватит. Однако ж из гордости она промолчала. Эбби со всей решимостью настроилась просить Эбенезера Мэйсона, чтобы все расходы оплатил он, поскольку именно он был за все в ответе.

— Мне всегда было не по душе, что твой старик вкалывал на руднике, — признался Пэдди. — И я постоянно ему говорил — под землей чертовски опасно. Отец твой тоже это знал, но уходить с рудника боялся, потому как нигде больше заработать не мог.

После слов Пэдди Эбби почувствовала себя еще больше виноватой. Да, отец боялся уходить с рудника и искать заработки на стороне, и все потому, что ему приходилось думать о ней. Эбби впервые задумалась, что, наверное, она и правда была ему обузой, — и от этой мысли ей сделалось еще горше.

— Думала, что будешь теперь делать? — мягко осведомился Пэдди.

— Нет, не думала, — призналась девушка. — Придется, верно, подыскивать работу. Отец мне запрещал, когда… был жив. — Она едва сдерживала слезы. — Все говорил, мой удел — заботиться о нем… пока не выйду замуж. — Вспомнив о Ниле, Эбби не сдержалась и опять расплакалась.

— Выше нос, девонька! — неуклюже подбодрил ее Пэдди. — Знаю, тебе сейчас худо. Моя хозяюшка, миссис Слокомб, присматривает себе уборщицу, — поведал он. — Не найдешь ничего получше, приходи ее проведать.

После того как Пэдди отбыл восвояси, Эбби свернулась калачиком на подстилке из дерюги, постланной прямо на грязном полу землянки, в надежде забыться сном: еще никогда в жизни ей не было так одиноко и так страшно. По крайней мере, когда она потеряла мать, у нее оставался отец. А теперь вот не осталось никого. Ни одной родной души на всем свете или, во всяком случае, в Австралии. Средств на обратную дорогу в Ирландию — к тетке с дядюшкой у нее, понятно, не было. И горе ее было безмерно. И все из-за Эбенезера Мэйсона. Она не могла взять в толк, почему он, денежный мешок, не захотел уберечь своих рабочих от напастей, не позаботился, чтобы всякие там машины на руднике были в исправности. Это ж чистой воды преступление, так считала она. Будь ее воля, его бы упекли в Редрутскую каталажку. Но она знала — такому ни в жизнь не бывать. Он был весьма почитаем в округе Берра и, по слухам, держал на коротком поводке каждого местного констебля.

Эбби проплакала до самого рассвета и к утру совсем изнемогла, но перед ней была цель, и это заставило ее подняться на ноги. Она уже собиралась на рудник — объясниться с Эбенезером Мэйсоном, когда к ней пожаловал Герман Шульц из похоронной конторы.

— Нынче будет сущее пекло, мисс Скоттсдейл, так что надо бы похоронить вашего отца сегодня, а не завтра, как думали, — сконфуженно сказал он.

— Сегодня? — удивилась Эбби.

— Да, по крайней мере, нынешним вечером.

— Но у меня не хватит денег на приличный гроб и вдобавок на надгробие, — призналась она.

— Мы постараемся все устроить на средства, которыми вы располагаете, — сочувственно сказал Герман. — Гроб сколотим попроще, из сосны, а с надгробием вы потом уж как-нибудь сами.

— А с Нилом Тэвисом что? — с дрожью в голосе вопросила Эбби. — Его мать увезли в больницу, в Клэр, кто ж его-то будет хоронить?

Герман принял страдальческий вид.

— Для мистера Тэвиса найдется место в общей могиле, — с досадой сообщил он. В подобных случаях похоронные расходы символически оплачивались из казны Окружного совета Берры.

Эбби вспыхнула.

— Это же несправедливо! — гневно заявила она. — Горнозаводчик обязан оплатить достойные похороны и моему отцу, и Нилу, и Джоку Макманусу. Уж это ему совсем не в тягость.

— Не могу же я, мисс Скоттсдейл, прийти на рудник и требовать у них денег, — сказал Герман. — Я человек маленький.

— Зато я могу, — резко бросила Эбби. — Как раз это я и собираюсь сделать. Я хочу, чтобы с моим отцом поступили по справедливости, и с Нилом тоже. Я раздобуду денег, вот увидите.

Герман чувствовал себя неловко.

— Я хочу, мисс Скоттсдейл, чтоб мне заплатили честь по чести. У меня большая семья, ее нужно кормить…

— Заплатят, — твердо обещала Эбби.

Герман Шульц не был лично знаком с Эбенезером Мэйсоном, но с тех пор, как он открыл в Берре свое дело, на руднике уже случилась дюжина смертей, но горнозаводчик ни разу не соизволил оплатить чьи-либо похороны.

Поэтому мистер Шульц решил дать Эбби последнюю возможность самой раздобыть денег.

— Как ни жаль, мисс Скоттсдейл, но деньги мне нужны до погребения, — сконфуженно объявил он.