Эбби кивнула, силясь подавить слезы.

— Я не знаю, может, он… — Она посмотрела на свои руки, нервно теребившие подол платья.

— То есть ты хочешь сказать, что не помнишь, овладел он тобой или нет?

Эбби кивнула:

— Он мог лишить меня чести без моего желания на то. — На глазах у нее выступили слезы. — Я не знаю, что тогда произошло, и это меня беспокоит, — сказала Эбби. — Скажите мне, как узнать, не потеряла ли я… свою честь?

Сибил задумалась, размышляя над ответом.

— Была ли… кровь на простынях или на том, что тогда было на тебе? — спросила она.

Сибил не смела предположить, что на девушке тогда могло и вовсе ничего не быть.

— Кажется, нет, — пытаясь вспомнить, сказала Эбби.

На ней была ночная сорочка, но ей не хотелось думать о том, кто раздел ее, а потом переодел. При одной только мысли, что это мог быть Эбенезер, ей делалось дурно.

— Тогда, вполне вероятно, что он умер до того, как успел овладеть тобой.

Эбби закрыла глаза и вздохнула с явным облегчением.

— Я Бога молю, чтобы так все и было! — наконец выговорила она.

— Я тоже, Эбби, — вторила ей Сибил. — Но ты можешь так никогда и не узнать правду, так что лучше постарайся забыть об этом.

— Я старалась, — сказала Эбби. — Но это так тяжело. Ночами я только об этом и думаю. Наверно, мистер Мэйсон подсыпал мне что-нибудь в вино. Это единственное, что приходит мне на ум.

Эбби пришло это в голову, только когда она вспомнила, что нечто похожее уже случилось с одной девушкой с Речной улицы. Она работала в одной из булочных в городе и должна была прийти в лавку к четырем часам утра, когда булочник брался выпекать хлеб. А Эбенезер опоил ее опиатом и потом надругался над нею. И она не представляла себе, что с нею было, пока не забеременела. Единственной душой, которой она открылась, была Эбби, и Эбби тогда предложила несчастной провести с ним очную ставку. Однако девушка от стыда бежала из Берры, и больше о ней никто не слышал.

— Не могла же я потерять сознание с двух-трех глотков вина, — сказала Эбби.

Мысль о том, что Эбенезер мог сотворить такое, потрясла Сибил до глубины души. Она подалась вперед и тронула Эбби за руку.

— Бедняжка! — гневно проговорила она. — Это ж был сущий подонок!

Эбби широко раскрыла глаза.

Сибил заметила ее удивление и поняла, что погорячилась.

— Прости! — спохватилась она. — Я не имею привычки грубо выражаться. Но подвергнуть такому унижению юную невинную девочку мог лишь человек, вполне заслуживающий такого определения.

Воскресным утром Эбби пошла вместе с Джеком и Сибил в церковь Святого Михаила. Эльза с Марией накануне вечером отправились к себе домой и должны были вернуться только к концу дня. Сабу, понятно, нечего было делать в церкви. Он молился по несколько раз на дню в сеннике. Кроме того, по воскресеньям он был освобожден от обязанностей по кухне, поскольку на этот день приходился его выходной. А это, в свою очередь, означало, что Сибил, Джеку и теперь Эбби приходилось самим заботиться о себе.

Спустившись рано утром вниз, Эбби немало удивилась, застав Джека на кухне: он жарил на завтрак яичницу с грудинкой. И сказал, что делает это по утрам каждое воскресенье.

— Это традиция Джека Хокера, и нарушать ее никому не позволено, — объявил он ей притворно строгим голосом, когда она сказала, что и сама могла бы приготовить завтрак.

— Тогда я с радостью помогу, — предложила Эбби. — Ну, пожалуйста, позвольте мне сделать хоть что-нибудь!

— Что ж, если ты настаиваешь, — сказал Джек, не в силах ей отказать. — Моя забота — яичница с грудинкой, а ты тогда накрой на стол и завари чай.

— С удовольствием! — ответила Эбби в ту минуту, когда Сибил спускалась вниз. Застигнув их обоих на кухне за готовкой, она только покачала головой.

— Ну чем не семейная идиллия! — пошутила она, присаживаясь к столу и наливая себе в стакан сока из свежевыжатых апельсинов, только-только сорванных с дерева в саду.

Переглянувшись, Эбби и Джек улыбнулись. Им было хорошо — Сибил этого было никогда не понять.

У входа в церковь Хокеров с Эбби встречал отец Куинлан, он горячо пожал руки каждого из них. Эбби как будто уловила исходивший от него слабый запах спиртного, чему немало удивилась, памятуя о том, что день только начался. Сибил метнула в него строгий, полный укоризны взгляд, и Эбби поняла, что та тоже это почувствовала.

Зайдя в церковь, Эбби поразилась количеству уже сидевшего там народа. Многих она прежде даже не видела, но когда они стали занимать места для прихожан, она сразу же узнала Дорис Хьюберт и решила, что мужчина с нею рядом ее муж. По соседству с ними примостились кузнец Бен Добсон с сыном Майклом. Там же был и Элиас Мортон, а возле него — Уилбур с Эрни, пастухи, с которыми она уже успела познакомиться. Эбби сперва немало удивилась, увидев их в церкви, а потом поняла, что это отец Куинлан, использовав свои чары, должно быть, уговорил их ходить в церковь так же, как и ее.