Тихо застрекотал мотор, и они укатили куда-то в шумную питерскую ночь.

Через несколько минут честный и безотказный «Сяоми» сообщил Роме, что Гарамоллаев Нимик Анвер-оглы и желтая «Киа Рио» готовы отвезти его с супругой из мира дорогих баров и архитектуры в стиле модерн в дивный новый мир ласточкиных гнезд, или человейников, что вырос как на стероидах там, где еще не так давно закалялась сталь. Они торопливо переобнимали и обцеловали «своих» и погрузились в тарантас цвета яичного желтка.

Пока тряслись на заднем сидении этой здоровающейся с каждым лежачим постовым брички, Ната уснула, уронив голову на мужнино плечо. А он, несмотря на усталость, бодрствовал.

«И все-таки тяжелый это труд – все время побеждать, – думалось ему, – один раз вляпаешься и потом всю жизнь доказывай что-то кому-то. Беги, как та белка за своим чертовым желудем, а окружающие будут с попкорном сидеть и пальцем в тебя тыкать. Могут еще и кинуть в тебя чем-нибудь, если бежать будешь слишком медленно или недостаточно концептуально. Заскучают они, а развлекать их должен ты. Вот и пучишь глаза, аж нервно веко дергается… Отсюда все эти ужимки и гримасы. С другой стороны, быть среди тех, что с попкорном, тоже такое себе удовольствие. Сидишь с постной рожей и тупо дрейфуешь, как планктон по течению. Куда оно, туда и ты. И все вокруг одинаково никакое… Жизнь, словно баланда. Ковыряешься в ней так брезгливо, выискиваешь кусочки послаще… И тот, кто за очередным желудем несется, устал уже, износился, ему эти желуди, может, и осточертели уже, у него, может, аллергия! Но остановиться нельзя. Там, позади, другие белки несутся, и только дашь слабину – вообще без желудей останешься. Вот и пыжится из последних сил. Смотреть на него нет мочи, а ты все глядишь… Вдруг в этот раз он как-то по-особенному, необычно пробежит, а ты упустишь? И оба вы заложники. И ему не остановиться, и тебе не отвернуться. Замкнутый круг какой-то. Так как же быть?»

Алиса сбилась со счета, сколько раз она прерывала Женину историю заливистым непосредственным смехом. Окружающие вновь начали поглядывать на нее с опаской. Взращенные в информационной среде люди совершенно разучились открыто выражать яркие эмоции, а потому громкий смех вызывал у них тревогу вперемешку с завистью.

– Как быть, как быть! – усмехнулась Алиса. – Жить и радоваться, я ж говорю. Прав был тот дедуля. Танго – это процесс, а не финишная лента с медалькой!

– В целом согласен, – кивнул Женя, – хотя некоторых эта сама медалька мотивирует к росту. Вроде как подвесить морковку перед глазами ослика, тянущего повозку – стимул. Глядишь, и дотащит животинка твой скарб куда-нибудь.

– Даже не знаю… – протянула Алиса.

Женя усмехнулся этому выражению.

– Так, ладно, – сказал он, – с тобой все понятно. Ты за самое настоящее, аутентичное, а не парадное танго. Но могу же я попробовать угадать истинный мотив твоего путешествия? Есть у меня еще попытки?

– Судя по виду за окном, сколько угодно, – фыркнула Алиса.

– Отлично. Тогда моя следующая ставка – любовь…

Алиса снова фыркнула и даже рассмеялась.

– А что, – не поддался Женя, – эту версию никогда не стоит списывать со счетов…

– Ты таки совсем меня не знаешь, – спародировала Алиса говор хрестоматийной тети Сары, – Зачем пересекать полмира в поисках того, что и так валяется под ногами? Мужик – он и в Африке мужик, и в Катманду, ну и у нас, конечно. А если не видно разницы, зачем-таки платить больше?

– Ну, во-первых, разница все-таки есть, а во-вторых, ты не зарекайся. Никогда не знаешь, как жизнь повернется. Видел я и не таких дамочек, знаешь ли, которые срывались за тридевять земель в поисках счастья…

Алиса добродушно потянулась и махнула рукой.

– Рассказывай!

«Ох и нелегко современной женщине в этом патриархальном аргентинском танго!» – эпистолярно размышляла Жанна Викторовна, методично тыкая наманикюренными пальцами в экран айпада.

Планшет отзывался уютными щелчками, почти как настоящая клавиатура, и на экране с синей рамочкой фейсбука 26 бодро скакали буковки.

«Ведь это же немыслимо – просто так взять и сесть в одну лодку с первым встречным и без малейших колебаний отдать ему рулевое весло! – продолжала дважды разведенная светская львица, хозяйка маникюрного салона. – А что, если он так себе мореход? Вдруг он вырулит к рифам или айсбергам? И все? Титаник? Вымерли как мамонты те мужики, за которыми, как за каменной стеной, один гипрок остался, да еще и с непомерными амбициями. Таких в наше время вагон и маленький прицеп. А в танго отечественном эта ситуация усугубляется еще и полнейшим отсутствием внятной конкуренции».

Пока Жанна увлеченно барабанила по тачпаду, подошел официант с синей матчой и банановым капкейком – еще один пример. Щуплый очкарик в подвернутых джинсах и очках в толстой оправе. Выглядит так, словно в любой момент восточный ветер унесет его, то ли в Кремниевую долину, то ли в Страну Оз. Тьфу! Ну как с таким жить? Эх, бедные девочки…

Жанна не глядя приняла подношения и ненадолго зависла, попивая матчу и ковыряя капкейк.

Айпад между тем работал вовсю: трезвонил о том, что кто-то еще подписался на Жанну в инсте, кто-то прокомментировал фотки из Греции, кто-то в личку написал что-то до пошлости банальное.