— Вот, держи, — Хэлен протянула Библию, раскрытую в нужном месте.

— Спасибо.

— Решил стать христианином? — раздался в шлемофоне голос Покровского. Он говорил по личному каналу, так что никто, кроме Макса, его не слышал. — Осторожнее, так недолго и раскиснуть.

— Не беспокойся, я собираюсь читать Ветхий завет, — отозвался Макс.

— Что, Бог Яхве тебе ближе?

— В смысле?

— Ну, ты же у нас по профессии… солдат возмездия, так сказать.

— И что?

— Стыдно! — в голосе Покровского явно слышалась насмешка. — Проповеднику следовало бы лучше разбираться в таких вещах. Старозаветный Бог был строг и суров. Он не стеснялся в наказаниях.

— А-а, ты об этом. Я как раз собираюсь читать о Содоме и Гоморре.

Покровский хмыкнул.

— Неужели боишься, что Бог накажет тебя за грехи? У тебя их, наверное, немало набралось?

— Не больше, чем у тебя.

— Ой ли? Кто я такой? Мелкий аферист, немножечко убийца.

— Ну да, всего лишь.

— Так ведь я в рай и не рвусь.

— Да и я тоже.

— Ладно, читай, — сказал Покровский. — Только не теряй связь с реальностью.

— Не беспокойся. Я слишком близко имел с ней дело в последнее время.

Макс опустил глаза в книгу. Он хотел знать, насколько суров был закон, который фарисеи стремились сделать гуманнее. Читая, Макс думал о том, почему фарисеи не разглядели самый гуманный из законов, когда он был у них перед глазами — почему они не приняли христианство? Ответа на этот вопрос не было, да и не могло быть. Возможно, они, как и Федерация, слишком привыкли к собственному влиянию и авторитету и не желали уступать его кому бы то ни было.

Читая о торге Моисея с Богом, Макс невольно восхищался смелостью древнего старца и его любовью к своему народу, ради которого тот рискнул прогневать Господа. Кто из современных правителей способен на подобное? Верховный Поверенный? Виктор Седов? Макс очень сильно в этом сомневался.

Хэлен дотронулась до его руки.

— Что? — повернулся он.

— Гор хочет поговорить с тобой.

— Не понял…

— Я не знаю, как это объяснить, но в моей голове звучит его голос. Должно быть, это из-за того, что он вколол мне.

— И как он собирается со мной разговаривать?! — Макс был в замешательстве.

— Я буду говорить его голосом.

— Ясно. Сейчас?

— Да.

Макс молчал, не зная, что ещё сказать.

— Это Гор, — проговорила Хэлен. — Ты слышишь меня?

— Да, — отозвался Макс.

Почему-то он ожидал, что голос женщины изменится — так обычно бывало в фильмах, которые он смотрел.

— Хорошо. Мне поручили связаться с тобой. Сейчас будет говорить Ра.

— Кто?

— Ра.

— Верховный бог Египта? — напряг память Макс.

— В том числе. Так ты готов? — хотя голос Хэлен остался прежним, но интонации изменились: теперь он звучал механически, словно с Максом разговаривал робот.

— Да.

— Это Ра. Слышишь меня?

— Да, — сказал Макс и на всякий случай добавил. — Я слушаю тебя, Ра.

— Я должен рассказать тебе кое-что.

— Я слушаю, — повторил Макс.

Интересно, его никто не слышит? Может, Покровский или кто-нибудь из штурмовиков подключился к этому каналу?

— Моё имя Ра, но я не бог. Я — искусственный интеллект внешнего контакта.

— Что это означает?

— Меня создали примерно три тысячелетия назад для установления отношений с жителями Земли.

— Хочешь сказать… пирамиды, сфинкс и египетский пантеон появились не просто так?

— Разумеется. Я был на Земле. Но очень давно.

— А где ты теперь?

— Здесь.

— На Уране?

— Да. И уже давно.

— Сколько?

— Больше двух тысячелетий. Я должен был подготовить то, что ты называешь супертрансактором.

— К чему подготовить?

— К твоему приходу, разумеется.

— Ты в Некрополе?

— Нет, в другом месте. Раньше надо мной находился Минтийский лес, а теперь — снова пустыня. Жизнь приходит и уходит, а камни остаются.

— Ты под землёй? — спросил Макс, одновременно подумав, что для биоробота Ра довольно разговорчив.

А последняя фраза так и вовсе больше подошла бы какому-нибудь философу-землянину. Возможно, Ра — это мощный кремнийорганический компьютер наподобие тех, что люди устанавливали на космических станциях? Или даже покруче.