— Пусть странствующий старейшина и его ученики поднимутся и подойдут к моему сыну, чтобы совершить обещанное. А мы понаблюдаем, — севшим голосом проговорил царь эльфов, и мы встали.

Бенедикт тут же направился к наследнику и принялся за дело — то бишь патетично разводить руками над Утурином и проговаривать заклинания на неизвестном мне языке. И пока совершалось это действо, я решилась осмотреться, заодно приоткрыв мир тонких материй. Картинка резко поменялась, я отступила на несколько шагов, обескураженная увиденным. Храм превратился во множество зеркал разной формы, которые в совокупности напоминали большой граненный бриллиант, только изнутри. Ни в одном из зеркал я не отражалась, зато начинали появляться картинки — множество картинок, и стали появляться голоса. От неожиданности попятилась, закрывая уши ладонями, ведь звуки нарастали, грозясь взорвать голову изнутри. Резким толчком попыталась вырвать свое сознания, все сильнее углубляющееся в тонкие материи. Когда я оказалась снова стоящей в храме, моя эльфийская иллюзия слетела, а несколько копий и стрел было обращено в сторону нашей команды.

— Это не эльфы!! — прорычал один из стражей, натягивая тетиву. — Ваше величество! Разрешите совершить казнь за осквернение храма!

— Один эльф тут есть, — холодно произнес Тарет, — предатель. Для него мы организуем мучительную смерть.

В сознание ворвалось нечто невероятно мощное, утягивая обратно в мир тонких материй. Сопротивляться я не могла, сил не осталось на это, а тело сковало ужасом.

— Стойте! — выставил ладонь Тарет, когда стрелы эльфом вот-вот должны были пронзить нас, а я уже видела реальный мир за полупрозрачной пеленой. — Тагул хочет общаться с человечкой. — Последнее прозвучало растерянно.

Я вскинула вверх голову, чтобы встретиться с хрустальными глазами Хранителя. А дальше я вскрикнула, потому что создание утянуло в них. Я лишь могла видеть, как грани камней засияли голубыми оттенками. В плоскостях хрусталя вновь появились зеркала.

— Медиуммм, — прошептало существо, — лишь ты способна видеть следы преступления давнего прошлого. Я покажу тебе то, что помню сам.

Темнота. Вокруг медленно загорались ровные, местами преломляющиеся, линии. Они формировали контуры плоскостей, каждая из которых отливала глянцем, но не отражала абсолютно ничего. Медленно, плавными и осторожными шагами ко мне приближалось полупрозрачное существо, созданное будто бы их хрусталя, глаза его светились голубым, а образ напоминал скульптуру оленя в Храме эльфов. Хотелось бежать, но страх, опутавший с головы до ног, зафиксировал меня, как муху, попавшую в паутину. Именно так я себя и ощущала. Хранитель приблизился вплотную, мерцая холодными глазами-хрусталиками, возвысившись надо мной где-то в человеческий рост. Сильнее всего поражали раскидистые рога, довольно массивные и при этом изящные. Они представляли из себя ветви, местами закрученные в красивые завитки, местами усыпанные полу раскрывшимися бутонами цветов, напоминающими тюльпаны. Созерцать необычайно величественное существо не хотелось совсем, ведь я, как медиум, прежде всего чувствовала давление потусторонней силы, пугающей, холодной.

— Амалия, — донесся голос Тагула, хранителя эльфийского царства, — помоги разбудить Утурина, а я покажу тебе то, что может повлиять на ход расследования.

Скрыть мотивы от хранителя не вышло, все наши мысли он прочитал еще на входе в замок. Еще тогда, когда я ощутила чужое присутствие в сознании. Стоило радоваться, что нас не уничтожили на месте. Я должна попробовать снять проклятие с наследника, по крайней мере попытаться. Если Тагул искал медиума, значит нужен был именно он. Страх потихоньку начал отходить на задний план — диалог обычно ведут не с целью покарать или убить, а по крайней мере, договориться. Понимание своей безопасности, пусть и временной, навело уже на другую беспокойную мысль:

— А что если коллеги пострадают, пока я буду смотреть прошлое Утурина?

— Не беспокойся о них, — уже более живым и мягким голосом произнес олень, — твои друзья смогут себя защитить. Начнем сначала…

Тагул повернулся к одной из плоскостей, и в ней появились очертания тронного зала. Я несмело зашагала вперед, за хранителем. Проходя сквозь глянцевую плоскость, внутри которой картинка обретала все большую четкость, а фигуры становились движущимися, красочными, я подметила, что раньше эльфийский замок не казался таким мёртвым, как сейчас.

— Это мои воспоминания, Амалия, — прошептало существо, — я хочу, чтобы ты обратила внимание на все детали. Смотри, как медиум, а не человек.

Я кивнула, теперь обратив все свое внимание на такого улыбчивого, полного жизни, царя эльфов Тарета. Когда двери замка распахнулись, а внутрь ворвались запахи весны и свежести вместе с пришедшим гостем, эльф сошел с трона, чтобы лично поприветствовать и обнять старого друга.

— Ринго, как я рад, — Тарет похлопал по плечам немолодого светлого мага в белой хламиде, — мог бы и раньше посетить, старый перечник!

— А ты такой же юнец, вечный. Даже стариком не назовешь, — хитро прищурился Ринго, — Тарет, а ведь когда-то мы казались ровесниками.

— Только внешне, друг, — Тарет повернул голову к молодой эльфийке, почтительно склонившейся перед царем, — принеси нам вина, Лучиана. Самого лучшего.

— Я постоянно забываю сколько тебе лет, Тарет, — маг опустился на стул, устало выдохнув, — еще немного, и твой сын будет выглядеть ровесником царя эльфов. Говорят, Утурин возмужал.

— Правду говорят, — с особой гордостью произнес царь эльфов, — за ним большое будущее. Я и царство Вечных возлагаем надежды на будущего правителя…

«Они нас не видят?» — я опасливо приблизилась к светлому магу, стараясь впитать каждую черту лица.

«Нет», — ответил хранитель, стоявший рядом и пристально следивший за мной, — «это лишь воспоминания.»

«Такие… правдоподобные», — изумлялась я.

И это было действительно так. Прошлое казалось слишком реалистичным. Я могла почуять запахи, поймать смену настроения говорящих — по мимике легко было догадаться, интерьер и одежда существ из прошлого отличалась особой правдоподобностью.