Мы все недоуменно уставились на детектива, и тот снизошел до объяснения:

— Видите ли, в языке старейшин нет современных терминов, поэтому послание расшифровывается именно в таком ключе. Важно соблюдать все то, что там написано, чтобы найти эту богадельню для страждущих грешников.

— И что нам это даст? — насупился Уилл. — Что именно мы там найдем?

— Всепрощение, — ехидно оскалился Бенедикт, — а если серьезно — об этом мы узнаем только тогда, когда окажемся в описанной в послании точке. Я почти уверен в том, что остальные выражения не раскроются магически, пока мы не найдем это самое всепрощение.

— И почему все странные вещи происходят ночью? — Орхиус восседал на вершине башни, наблюдая за тем, как Бенедикт уже который час подряд сверлит глазами созвездие пегаса через телескоп. — И вообще, Амалия, хоть ты этого сумасшедшего старика-вампира образумь.

— А? — откликнулась я, оторвавшись от созерцания красивого звездного неба.

Нам сильно повезло, что небо оказалось ясным. Но как бывает в зимнюю пору, такая удача сопровождалась морозами. И какая бы теплая шубка сейчас меня ни грела, а на вершине башни очень очень холодно оказалось и ветренно, к тому же.

— Вы меня не слушаете, — надулся призрак вампира, — а я дело говорю. С чего вы взяли, что мы выбрали нужную башню?

— Их не так много в столице, на самом деле, — ответила я, потому что Бенедикт показательно не отвечал на вопросы доставучего Орхиуса, — это единственная башня с часами-курантами, находящаяся между жилыми домами и спрятанная иллюзией от людей. Все сходится. Отсюда созвездие просматривается, как на ладони.

— Жуткая башня, — дернулся Орхиус, — даже у меня от нее озноб, хоть я и призрак, и ничего не должен чувствовать. И время на часах стоит. Ты заметила? Стрелка не двигается.

— Ты из нас самый древний, — улыбнулась я в ответ на колкий взгляд призрака вампира, — разве ты не знаешь ее историю?

— Вот это современная постройка, — ткнул пренебрежительно пальцем Орхиус в пласт темно-зеленого металла на крыше, — ничего я о ней не знаю, и это-то и расстраивает. Башня явно магическая.

— Значит та, что нам нужна, — резонно ответила я, наблюдая за звездами.

— Меня беспокоит, что ничего не происходит… А еще, почему именно нас троих заслали в эпицентр приключений на пятую точку, а? — продолжал бубнеж Орхиус.

— Тебе же объяснили, — не выдержал Бенедикт, — вампирская ты древность, совсем с памятью плохо? Мы с тобой и так не живы, а значит ничего не угрожает нашим потерянным жизням и тем более бесплотным духам. А Амалия видит сквозь тонкие материи.

— Да, — подтвердила я. Вообще-то меня не особо брать с собой хотели, но я уговорила, аргументируя полезностью своего дара, — тем более, Даниил прицепил ко мне маячок, поэтому нас найдут, даже если мы попадем в другую галактику.

— Этот черт кучерявый слишком добрый для демонической сущности, — пробубнил Орхиус, растеряв все свои контраргументы, — не нравится мне это.

Что ворчливому призраку вообще нравилось? Желание Бенедикта почаще держать Орхиуса в артефакте иногда казалось мне разумным. Разве выдержишь постоянное нытье и причитания? Хоть и выглядел призрак молодцом, а по характеру больше на вредного старика смахивал. Факт того, что ничего не происходило, действительно стал напрягать, а еще ветреннее становилось. Мои ресницы и волосы уже давно инеем покрылись. Еще немного, и я превращусь во льдышку. Оторвалась от красивого ночного неба, случайно заметила странное шевеление, отражавшееся на металлических пластах крыши. Вернула взгляд в небо — ничего! Абсолютно! Снова покосилась на отражение. Но вот же! Что-то к нам приближалось. Причем, стремительно. Ведь движущийся объект рос.

— Бенедикт! — прокричала я, ветер усилился и начал противно завывать, перебивая другие звуки. — Кажется, я что-то вижу! — ткнула пальцем в отражение.

— Хорошо, — детектив сложил телескоп одним нажатием и положил его уменьшенную версию в карман сюртука. Все-таки магические технологии — вещь, — приготовьтесь!

— К чему? — вопрос сам вырвался, а я ошалело уставилась в приближающееся к нам отражение в металле.

К нам на всех парах мчал самый настоящий пегас, сотканный из звезд и туманностей. Его широкие мерцающие крылья мощными взмахами рассекали воздух, и от этого воздушные потоки стремительно разгонялись и норовили сбить с ног. В небе же осталось все как есть, никаких изменений и фантастических пегасов. В отражении имелась совершенно иная картина — созвездие исчезло, став живым жеребцом.

— К тому, чтобы правильно рассчитать время! — объяснил Бенедикт, встав рядом. — В момент, когда Пегас окажется рядом, мы прыгнем!

— Прыгнем?!! — неверующе мотнула головой. — Туда?! — кивнула в пропасть, в которой столица выглядела, как кукольный мир с малюсенькими домиками и деревцами. И все потому, что мы находились очень очень высоко сейчас. — Это самоубийство!

— Или возможность найти всепрощение, — нервно ухмыльнулся Орхиус, — я тоже против прыгать. И вообще, я грешен и ни в чем не раскаиваюсь. Вдруг эта лошадка только девственно чистых прелестниц на себе возит, а остальных вниз сбрасывает?