Шрифт:
Они сваливают.
Я сижу в кресле, и меня трясёт. Буквально колотит, даже ноги подпрыгивают.
— Зря со своего номера позвонил в скорую. Телефон давай,— тянет руку.
Копаюсь в кармане и отдаю ему.
Достаёт симку и ломает. Потом об пол телефон и топчется на нём.
— Телефон ты забыл в тачке, а её спиздили. Понял?— гипнотизирует меня.
— Что?— не догоняю.
— Утром пойдёшь к моему знакомому менту и напишешь заяву об угоне. Тачку спрячем в отстойник, потом избавимся.
— Ты рехнулся?
— А ты на битой тачке по городу рассекать собираешься? На ней труп, Ник,— почти шипит.
— Может она не умерла...
— Так умрёт. Она так об асфальт ударилась, что там внутри фарш. И голова...
— Как можно быть таким бездушным?
— Поработаешь с моё в шоу-бизнесе, и ты таким же станешь. А теперь вали спать. Дальше я всё сам сделаю,— наливает себе коньяк и залпом выпивает.
— Спать? Шутишь, блядь, что ли? Да я глаза на секунду закрываю и у меня перед ними она. Смотрит...
— А ты постарайся. День предстоит тяжелый.
Стою в коридоре больницы и смотрю на девушку за стеклом. Вся в трубках и бинтах.
Кома...
Жива... Но не факт, что выкарабкается...
— Вы ей кто?— спрашивает доктор.
— Знакомый... Учимся вместе...
Вру. Но что я ещё могу сказать?
Я владелец машины, на которой её сбили?
— Какие у неё шансы?
— Сложно сказать... Пока они возможны. Времени мало прошло, но чем дольше она будет находиться в таком состоянии, тем больше они будут уменьшаться. Мозг начнёт умирать.
— Можно же что-то сделать?— срываюсь.
— Есть препарат, который может ей помочь с большой вероятностью. Но он импортный и стоит очень дорого.
— Сколько?
— Весь курс порядка двадцати пяти тысяч долларов.
— Сколько?— мои брови ползут вверх.
Я ещё до сих пор не привык к таким цифрам, хоть и зарабатываю уже прилично. Почти все свободные бабки вбухал в тачку, на которой покатался всего неделю.
— Я же сказал — дорого.
— Запишите название. Я куплю,— найду деньги.
Напрягу Яна. Он мне теперь должен.
— Мне нужны десять тысяч баксов,— влетаю в кабинет к Карпову, мне не хватает.
— Зачем?— приподнимает на меня глаза, отрываясь от переписки в телефоне.
— На лекарство. Та девушка жива. Она в коме...
— Какого хрена ты шастаешь по больнице? Свобода надоела?— подрывается с места.
— Знаешь, как её зовут?— упираюсь руками в стол и пристально смотрю на него.— Алиса. Ей всего девятнадцать. Жизни ещё не повидала. У неё нет ни папы, ни мамы. Сирота... Только старшая сестра, которая всё время плачет у её палаты и проклинает нас за то, что мы её чуть не убили. Мне нужны деньги,— произнёс, выделяя каждое слово.
Это действует. Ян достаёт из сейфа бабки и бросает на стол передо мной.
— Молодец. Надеюсь, она скоро очнётся... Возможно, на том свете нам за это зачтётся.
Наши дни.
— Это ты... Это был ты... — повторяет в каком-то шоке и отползает от меня по кровати, а потом убегает в угол, прихватив с собой покрывало и заворачиваясь в него.
— Алиса, ты чего?— не понимаю её такого состояния.
— Ты был там... Сидел в той машине... А Ян за рулём... Вы меня сбили...
Сердце срывается с места и падает.
Как она узнала?
Явно не Лиля рассказала. Она бы меня даже на порог не пустила после этого.
Тогда как?
— Алиса, послушай...
— Убирайся!— кричит.— Вы бросили меня там умирать!— рыдает.— Ненавижу, твари! Ненавижу...
Натягиваю штаны и бросаюсь к ней, пытаясь обнять, успокоить и поговорить. Но она отчаянно сопротивляется, хлещет меня по лицу, разрывая ногтями кожу.
— Алиса, пожалуйста...
— Уходи! И больше не приближайся ко мне. Проваливай! Я тебя ненавижу! Ты для меня умер!
Глава 39
Сижу и бесцельно смотрю в окно.
Середина марта и уже чувствуется наступление весны. Птицы щебечут громче, ветер крепчает, солнышко греет сильнее, заставляя снег таять и появляться лужам.
Сегодня из-за одной такой угодил в яму на дороге по пути на работу, чуть колесо не оторвало. Обошлось...
На столе оживает телефон. Незнакомый номер, но с них звонят постоянно, я уже привык.
— Да?— отвечаю.
— Виталий Олегович?— женский голос.