— Слепая девушка? Виталик, ты серьёзно? Зачем тебе инвалид?

— Во-первых, слепота временная, скоро всё наладится, и она снова сможет видеть. Алиса и сейчас уже может различать очертания. Во-вторых, только мне решать с кем связывать свою судьбу. Ты её знаешь всего час, а уже сделала такие выводы.

— Мне и часа хватило понять, что она за фрукт!— раздражённо.— Вроде девушка с образованием, но такая несдержанная.

Это ты ещё мою Лилю не знаешь! Образование у меня было ещё то, можно сказать уличное.

— Пять месяцев назад, когда ты был у нас, то ясно дал понять, что влюбляться, заводить отношения и тем более жениться не собираешься,— продолжила мать.

Жениться? Доктор Грозный, ты серьёзно? Я не мечтаю пойти под венец, чтобы потом всю жизнь мужу грязные носки стирать.

— Мам, это было давно, летом. Я не знал, что влюблюсь. И об отношениях пока даже речь не идёт. Я понятия не имею, что она ко мне чувствует, кроме симпатии.

Фух! Можно выдохнуть. В ближайшее время я не увижу его у себя на пороге на колене и с кольцом в руке. Всем же так замуж выйти предлагают?

Нет, не всем. Ник съехаться, будучи без трусов предлагал.

Но Грозный точно всё по клише сделает. Клянусь.

— Я смотрю, ты окончательно решил в России осесть, даже квартиру приобрёл.

— Ты знаешь, почему я здесь. Сбежал от тебя. Ты ведь упорно пыталась навязать мне Ингрид,— он злится.

— Хорошая девушка...

— И очень назойливая, которая мне дыхнуть не давала. Она же всю нашу жизнь распланировала. А у меня никаких долгосрочных планов на неё не было.

— Ты её обидел, Виталик,— упрекает моего доктора.

— Всё! Я не хочу продолжать этот разговор. Мы уезжаем. Алиса?

Он меня увидел. Да, я подслушивала. Прости...

Ничего не говорит, просто берёт за руку и ведёт за собой.

— Ты из-за меня поссорился с мамой,— завожу разговор в машине по дороге домой.

— Последний несколько лет это наше нормально общение, так что ты тут не причём.

— Я ей не понравилась...

— Ей в принципе не нравятся девушки, с которыми я встречался. Я думаю, ты это поняла. Угодить может только та, что будет лебезить и лизать одно место.

— Как Ингрид?

— Да. Такая, как она... Но подобные не в моём вкусе.

— Зачем тогда с ней спал?— меня начинает подбешивать этот разговор.

— Мне было чуть больше двадцати. В таком возрасте, когда девушка сама не против, ты долго не думаешь. И давай закончим этот разговор. Я вижу, что он нам обоим неприятен. Ты голодная? Можем куда-нибудь заехать поужинать.

— Да. В Мак. Хочу чизбургер и жареную картошку.

25 декабря.

Неделя до Нового года и мой день рождения. Двадцать седьмой...

Время летит очень быстро.

Я уже вижу, зрение восстановилось на восемьдесят процентов и продолжит дальше.

Я вижу людей, не спотыкаюсь на ровном месте и не врубаюсь в стены. Это радует.

С утра сыпятся поздравления, а курьеры привезли цветы. От Паши и доктора Грозного.

После съёмок с Пашкой мы почти не общались, но я посчитала, что будет неприлично не пригласить его на свой праздник. Подружились вроде как...

От моего доктора огромный букет ромашек. В разговоре как-то обмолвилась, что обожаю эти цветы, а он запомнил.

После неприятного разговора о его маме мы несколько дней разговаривали натянуто. Слишком много я тогда узнала из подслушанного разговора о себе и нём. Но одним вечером мы плавно перешли к обсуждению этого на повышенных тонах, так что искры летели. Была реальная ссора, которая чуть не закончилась примирением в моей кровати.

Помешала Лиля, вовремя пришедшая с работы.

Я ещё долго не могла отдышаться от произошедшего — так голову снесло. Хотелось его порвать от страсти.

Но теперь я сдерживаюсь.

Моё прихорашивание у зеркала прерывает звонок в дверь.

Точно не доктор Грозный, мы с ним пятнадцать минут назад разговаривали по телефону, он сказал, что завал на работе перед праздниками и приедет прямо в ресторан. На праздники хуже будет.

У Лили ключ... Но она зашивается из-за бесконечных съёмок новогодних программ, которые будут показывать в праздничную ночь, накануне и после. Домой только переодеться приезжает и то не всегда.