— Но это нечестно, леди Мерил! У мальчиков есть возможность заработать баллы, а у нас — нет! Можно мы тоже с леди Элис пробежимся до дерева? Я тоже хочу от вас подарок!

Что и требовалось доказать! Стоит лишь заинтересовать детей, и они сами будут у вас проситься выполнять упражнения.

— Ну что же, по команде: на старт! Внима-а-ание. Марш! — Егор взмахнул рукой и девчонки сорвались с места и понеслись, придерживая и приподнимая длинные юбки платьев.

Семейство дю Лейн ван Аньерских в этом забеге проиграло, и оба — и раф, и леди — выглядели расстроенными, хоть и старались этого не показывать.

«Я дам возможность этим бедным деткам отыграться», — подумал Егор, когда добрался до запыхавшейся четверки детей, а вслух сказал:

— Ну что же! По одному баллу получают исси Элиза и тер Маккей. Но у нас будет еще сегодня много заданий, и у всех будут равные права получить дополнительные баллы.

— А можно мы еще раз пробежим? — Маккей уже отдышался, но лицо его все равно было красным, и Егор понял, что мальчик азартен и можно будет сыграть на этом впоследствии, когда надо будет заставить его сделать что-то, чего он не хочет. И для детей хорошая практика: заняться своей физической формой, чтобы быть «дальше, выше, сильнее». Все-таки соревнования тоже хорошая мотивация. Особенно такие, где можно укрепить здоровье.

— Обязательно, дорогие мои. Но на обратной дороге. Наша прогулка пока не закончилась.

В процессе неторопливой прогулки выяснилось, что вышивать — обязательное занятие для всех высокородных дам — Элиза не любит, зато умеет хорошо петь и голос у нее красивый.

Так же Егор присмотрел отличное дерево чуть в стороне от тропинки, где ветви росли так, что на двух из них можно было подтягиваться.

Маккей, в силу своих крепких, накачанных в помощи отцу рук, подтянулся восемь раз. Раф Жан смог сделать упражнение всего лишь два раза, и был крайне раздосадован. Девицы обе подтянуться не смогли ни разу.

Егор попросил парней отойти за другое дерево подальше, чтобы дать возможность девушкам попробовать силы, как и парням. Помня, что в этом мире показывать щиколотки было неприлично, смотреть на этих висящих на ветках червячков он им не позволил. Девицы смеялись, извивались, дрыгали ногами, но увы — пока им это было недоступно.

«Ничего, дома покажу им обоим отжимания, и они вскоре отъедятся и нальются силой, как молодые побеги, а там и семейство Булаже посрамим» — подумал Егор.

Прим. автора:

**Текст MBAND — Ниточка.

**Исси - обращение к незамужним девушкам.

Люди, разряженные в пух и прах, сидели за длинным обеденным столом, полном разнообразной снеди.

Ирина, недавно неплохо поевшая, почувствовала, что снова голодна и не прочь перекусить ещё раз.

На неё мало кто обратил внимание — все были слишком заняты беседами и едой.

Ирину провели вдоль стены и усадили в дальнем углу, наказав не вставать, пока её не позовут.

Она насчитала с десяток мужчин и столько же женщин, тихо переговаривавшихся между собой.

Мужчины были разодеты в разноцветные кафтаны, а женщины — в корсетные платья светлых оттенков. Высокие прически были невероятным образом завиты в тугие локоны, пряди смешно подпрыгивали при любом движении хозяек.

«Какие-то они все скучные и одинаковые», — вдруг подумалось Ирине, она даже захандрила было, но тут её словно кто-то толкнул под дых, даже дыхание перехватило.

«Что это только что было?», — испугано обведя зал взглядом, Ира отёрла вдруг покрывшийся мелкой испариной лоб. Уняв зачастившее сердцебиение, она подумала, что надо бы сходить к врачу — ненормальная реакция организма, появившаяся внезапно.

«Так и помереть можно», — мелькнула паническая мысль. Один раз она уже умирала, и ей дали второй шанс, пусть в мужском теле, но это ведь не главное? Важно другое — она жива, дышит и точно знает, что Егор жив. Вот когда она его найдёт, тогда они вместе подумают, как быть дальше.

«А если Егор тоже мужчина? Или, наоборот, женщина? Или животное? — снова ворвались в голову непонятные переживания. — Нет, лучше о таком пока не думать. Будем решать проблемы по мере их поступления».

Ирина сидела, погружённая в свои мысли и не сразу заметила, что вдруг стало как-то уж слишком тихо. Подняла глаза. Все сидели и смотрели прямо на неё. Тут же подскочив, она замерла, ожидая чего-то, сама не зная чего.

— Менестрель, — услышала она, — сколько можно тебя окликать?! Ты глухой, что ли? — это говорил тот самый шелье Гастон Палони, сидевший во главе стола, достаточно далеко от неё, и смотрел с нескрываемым презрением и недовольством, — выходи в центр и пой! — повелительно-раздражённо.

Ирина нацепила маску искреннего раскаяния и, совершив глубокий поклон, вышла в центр гостиной, подняла ситару и ударила по струнам. Она решила начать со спокойной лирической песни, потому что публика точно не располагала к весёло-разбитному.