Егор доподлинно не помнил — ели так когда-нибудь молодые девушки или нет, но у него был свой расчет, даже если он был и не прав. Осанку за месяц тоже надо было исправлять наравне с манерами. Так что будет пробовать. По крайней мере привяжет журналы лентами к голове, иначе эти оболтусы перебьют весь прекрасный фарфор, который крайне нехотя им выдала Марита.

— Не набивать рот, не тащить в него еду, пока прежняя не пережевана, — обучал от балды простейшим истинам Егор, глядя как дети начали накладывать себе еду. Слуг для подачи блюд он не попросил — пока что они будут больше мешать, доколе не выучены азы.

— А за разговор с набитым ртом буду бить розгой. — Строго припечатал Егор, и это подействовало даже сильнее, чем прочие его угрозы, и дети непроизвольно выпрямили спины, с опаской глядя на строгую леди.

— Нельзя тянуться к тарелке через весь стол, не следует проливать еду мимо тарелки — если надо привстать и наклониться — так и сделайте. Но лучше всего за столом — особенно если вы дебютируете или приглашены в гости — не переедать и не налегать на вкусности. Это отдельная тема для разговора, которую мы проработаем позже, но основа такова: вставать из-за стола надо слегка голодным.

Тер Маккей тут же возмутился:

— А как я буду весь день голодным работать?

Леди Мерил многозначительно посмотрела на юного падавана:

— Вот в этом и заключается разница между рабочим человеком и высшим светом. Если вы пришли на ужин к высшему сословию, подразумевается, что сегодня работать вы не будете.

Он протестующе хмыкнул.

— И это тоже недопустимо — ни фыркать, ни хмыкать, лишь молчаливые взгляды могут выказать недовольство. И то, достойный молодой человек не станет этого делать. Он может совершенно иначе дать понять, что недоволен, — поправил Егор, но смягчил слова улыбкой и добродушным выражением лица.

— Медленнее, исси Элиза. Локти прижать к бокам.

Егор мог бы добавить — как это делает Элис, но это значило бы настроить детей лавочника против подопечных, а ему не хотелось разрушать хрупкий ледок перемирия, имеющийся между ними.

— Тер Маккей, порции надо брать меньше, не торопиться, ложку вытирать о тарелку, чтобы не капало и не запачкать посуду. Так отлично!

В общем и целом, процесс пока шел ему знакомый — в рестораны он ходил и прекрасно знал правила приличия за столом, проблема была в том, чтобы преподать знания, не унижая и не настраивая против себя учеников.

— Как вы думаете, — решил он разбавить монолог и начать обучать общению во время еды, потому что, как он знал из книг и фильмов — аристократы ели долго и болтали за столом не хуже бедного сословия, главное было правильно выбрать тему. — Как вы думаете — о чем недопустимо говорить во время еды?

— Могу я ответить, леди Мерил? — Элиза положила ложку и в ожидании замерла, как прилежная ученица на уроке.

— Будьте так любезны, дорогая, — кивнул головой Егор, накладывая себе салат на тарелку из нежнейшего фарфора. — И можно двигаться во время разговора, главное не жевать.

— Мне кажется, нельзя затрагивать темы, которые могут испортить аппетит, — румяные после прогулки щечки Элизы покраснели еще и от переживания.

— Чудесно построенная фраза! Отличный вывод, дорогая! — величественно и одобрительно сказал Егор и похлопал легонько девушку по руке. Она засмущалась и продолжила есть суп. — Вот то, что я пытаюсь донести до вас, мои славные ученики. Учтивый разговор никогда не начинается прямо в лоб. Его всегда надо вести цветисто, но в меру. Слишком большое разбавление лишними словесами сразу выдаст в вас любителя, а не профессионала.

А вечером, дома, дети показывали ему элементы па, используемые в танцах, и Егор запланировал после утренней прогулки и пробежки, где он будет каждый день давать нагрузку на мышцы, начинать разучивать танцы. Сам, он, конечно, показывать не будет, подопечные справятся.

А еще он захватил с собой мазь для кухарки — руки у нее были в постоянных порезах, ожогах и царапинах. Пора начинать вложения в свой бизнес. Пробник он Марите подарит, а уж она расхвалит его мазь между прислугой. Так и распространит потихоньку. Медленно это будет, ну да поспешишь — людей насмешишь.

Под утро, когда еще не рассвело, Ирина покинула ночлежку. Здоровяк, широко зевая, спокойно отпер дверь, и только она шагнула за порог, тут же её захлопнул.

К дому шелье Палони она подходила, чуть дрожа от страха, и крутила в голове одну, но очень важную мысль: «А как, собственно, она попадёт на территорию двора?».

Ирина не стала идти к парадным воротам, обогнула дом и подошла к задней калитке. Чувствуя себя очень глупо, дёрнула дверцу на себя, и та тут же открылась. Вот так просто. Раздался тихий скрип, и Ира замерла, не веря своей удаче.