Надпись под портретом гласила: «Разбойник «Маркиз»! Убийца и конокрад! Награда 2000 ливров!» О нас с д'Артаньяном в листовке не было ни слова.

— Недорого же они вас ценят, — сказал я германцу.

Тот взял листок, внимательно изучил его, потом сложил на четыре части и молча сунул себе за пазуху.

Я же повернулся к трактирщику. Больше ничего интересного сообщить он не мог, поэтому я пнул его носком сапога в живот, и трактирщик отлетел обратно под стол.

— Так мне их добить? — опять спросил д'Артаньян, глядя на раненных. Одно дело честная схватка, лицом к лицу, шпага против шпаги, а совсем иное — подлое нападение, десяток против троих. В таком случае любые правила чести отступали, а начинали действовать совсем иные законы. Выживал сильнейший.

— Да, — коротко ответил я.

Через пару минут все было кончено. Д'Артаньян действовал безо всякой злобы или удовольствия, он просто выполнял привычную, но неприятную работу. Пройдя от одного раненного к другому, гасконец перехватывал им глотки коротким движением даги, ловко и умело, как прежде резал баранов в горах, потом пару минут держал голову отходившего в мир иной, пока тот окончательно не успокаивался, тяжело вздыхал и переходил к следующему.

— Ваш друг, он… — фон Ремер, наблюдавший за процессом, не нашел слов, и выскочил на улицу. Кажется, его тошнило.

Я тем временем неспешно перезарядил пистоль, подошел к лавке, под которой прятался трактирщик, отшвырнул ее в сторону и разрядил оружие ему в лицо.

В эту минуту я даже не пытался анализировать свои действия или их мотивы. Я просто поступил, как считал нужным, и нисколько об этом не жалел.

Нас попытались поймать в ловушку и убить? Не вышло. В ответ мы сами убили всех, до кого смогли дотянуться.

И если это не послужит предостережением тому, кто устроил засаду — ему же хуже.

Значит, мы придем и за ним. Обещаю!

Я оглядел таверну, мертвые тела и сказал д'Артаньяну:

— Сожгите здесь все!

Горело красиво, я даже засмотрелся на пару минут. Полыхнуло так, словно таверну облили бензином. Скорее всего, у хозяина были изрядные запасы крепкого спиртного в бочках, иначе я даже не представляю, отчего дом так быстро занялся.

— Вам не кажется, фон Ремер, что нам нужно объясниться?

Мы с тевтонцем отъехали шагов на тридцать от таверны и остановились. К счастью, наших лошадей не успели распрячь, вдобавок, сбежавшие бандиты оставили коней своих мертвых товарищей, которых мы успешно приватизировали. Кони были свежие, отдохнувшие — то что нужно в нашей ситуации.

— Я фам сказаль, дорог будет опасний! — тевтонец опять перешел на свой немецко-французский диалект, который приобретал, когда волновался. Странно, что во время нашей первой встречи, даже будучи раненным в руку, он говорил без акцента. В тот вечер он переживал существенно меньше, чем сейчас, хотя мог погибнуть. А сегодня мог провалить миссию, и это значило для него гораздо больше собственной смерти. Всего лишь смерть или бесчестие, выбор для благородного человека очевиден.

— Мы вполне принимаем любую опасность, но, согласитесь, было бы неплохо представлять себе ее масштабы! Если в каждом трактире по пути нас будет ждать подобная неласковая встреча, боюсь, мы не доберемся до Гавра.

— Вы правы! — Ремер успокоился и вновь вернул себе способность изъясняться понятно. — Об этом я не подумал…

К нам на полном скаку примчался д'Артаньян, до этого проверявший, не осталось ли случайных работников или посетителей в трактире, а заодно он проверил и карманы убитых — честная военная добыча. Он же и поджег заведение, пока мы возились с лошадьми на конюшне.

— К утру здесь останется лишь пепелище! Я и не думал прежде, что огонь — это так прекрасно! — сообщил гасконец, с гордостью поглядывая на пожар — дело рук своих. Потом немного подумал и добавил: — Вот только где мы теперь будем ночевать?

— Спустимся к Сене и переночуем на берегу, — предложил я, мысленно представив себе карту и прикинув наше текущее местоположение.

Вообще, потеряться было сложно, можно было просто следовать вдоль реки, с правой стороны которой и был построен Гавр, и мы бы добрались до места. Вот только это заняло бы гораздо больше времени. Река постоянно петляла на всем своем протяжении, да и отсутствие нормальных дорог сильно замедлило бы темп. Зато такой маршрут избавил бы нас от нежелательных встреч.

Понятно было, что за фон Ремером шла охота, и все очевидные места уже находились под контролем — их было не так уж и много. Поэтому и нашли нас легко. Главный вопрос: насколько масштабные силы нам противостоят, и хватит ли у них ресурсов блокировать все основные дороги и проверить каждую из придорожных таверн на всем протяжении пути?..

— В свите Фердинанда есть люди, которые не хотят этого союза. Они не остановятся ни перед чем! Вот только я не могу ничего доказать! Все, что у меня есть — это домыслы. Я даже не уверен точно, кто стоит за сегодняшним нападением. Господа, если вы откажетесь от дальнейшей поездки и вернетесь в Париж, я пойму.