Шрифт:
С таким послужным списком было просто удивительно, что делала столь талантливая девушка в подобной дыре. Да ей место в Париже в свите Ее Величества, не меньше!
Тем временем запоры с клетки сняли и несколько дюжих мужиков вытащили ведьму наружу, тут же крепко стянув ей руки за спиной бечевкой.
Ведьма сопротивлялась, как могла, пыталась царапаться, кусаться, но силы были неравны. Кто-то отвесил ей крепкую оплеуху, и ведьма рухнула на колени, тряся головой и пытаясь хоть немного прийти в себя.
В один миг ее подняли на ноги и втащили на помост, быстро привязав к столбу.
В процессе ей досталась еще пара тумаков, а один из мужиков незаметно, как ему казалось, ухватил ведьму за зад, радостно при этом ухмыляясь.
Тот самый мужчина, который пытался защищать ведьму в словесной перепалке, горестно покачал головой и начал выбираться из толпы, двигаясь как раз в нашу сторону.
Когда он проходил мимо, я чуть склонился с седла и негромко спросил:
— Скажите, уважаемый, за что на самом деле ее жгут?
Он опасливо посмотрел на меня, но я широко улыбнулся и повертел между пальцами дублон.
Тогда он подошел вплотную и ответил тихим шепотом:
— Городскому голове отказала. Святому отцу отказала. Даже сеньору, говорят, чуть дом не сожгла, когда насильно ее умыкнул. Вот и злятся, ироды! Баба вдовья, заступиться некому. Мужа деревом прибило. Вдобавок, рыжая! Жаль ее, но сожгут…
Я бросил ему монету. Единственный защитник, поймав золотой и скорбно качая головой, быстро скрылся за углом.
Священник выступил вперед, встав напротив будущей жертвы, и скорбным голосом произнес:
— Все мы знаем о прегрешениях этой особы, поэтому долго говорить не буду. Ее преступления доказаны, и кара за них предусмотрена только одна — смерть! Огонь очистит ее грешную душу и приведет к Господу нашему Богу! Аминь!
— Аминь! — дружно выдохнули сельчане, синхронно перекрестившись.
— Поэтому тянуть нечего, пусть правосудие свершится! — приказал священник.
И тут же один из молодцов подпалил факел от костра и направился к помосту. В глазах ведьмы появилась тоска.
— Ее же сейчас сожгут! — горячо воскликнул д'Артаньян. — Неужели, мы не вмешаемся?
— Это не наше дело, — сказал фон Ремер. — К тому же, что мы можем сделать? Идти против инквизиции? Ведьмы — это зло!
— Что-то я не вижу здесь ни одного представителя инквизиции, — возразил гасконец. — Простой священник не имеет права решать такие вопросы без согласования со Святой Церковью. Это очевидный самосуд! Сейчас ее прикончат, а потом дело представят в нужном для них свете! А ведьма она или нет — еще разобраться надо.
— Их тут слишком много, — возразил тевтонец, — предлагаю ехать своей дорогой. Наказания без вины не бывает!
— А я вам говорю, что не позволю ее сжечь! — взъярился д'Артаньян. — Красоту нельзя убивать!
На нас уже оборачивались, недоумевая.
Выглядели мы трое не очень презентабельно, зато весьма грозно. В грязных после вчерашней драки и ночевки под открытым воздухом одеждах, которые не особо удалось отчистить от крови в реке, со злыми лицами и оружием в руках — мы смотрелись как разбойники с большой дороги, а вовсе не как потомственные аристократы.
Чувствую, простым словом тут дело не решить.
Что же, попробуем действовать нагло — это наш единственный шанс.
— Один за всех, — напомнил я негромко и двинул коня прямиком сквозь толпу к помосту, не заморачиваясь, успели ли местные людишки освободить дорогу.
— И все за одного! — радостно подхватил д'Артаньян, следуя прямо за мной.
Тевтонец лишь тяжело вздохнул, начав молиться в полголоса, и поехал за нами.
Глава 16
Мы ехали сквозь толпу, как нож проходит сквозь масло. Люди стремительно расступались перед нами, боясь попасть под копыта лошадей.
— Остановить казнь! — еще издали заорал д'Артаньян таким грозным голосом, что человек, тащивший факел к столбу, невольно замер на месте.
Мы подъехали к помосту, всем своим видом демонстрируя грозную готовность доказать любые свои слова действием. Народ это чувствовал на интуитивном уровне. Такое всегда чувствуется.
— По какому праву? — вперед выступил давешний священник. Выглядел он не ахти: круги под глазами, сальные волосы, дрожащие руки. Явный любитель выпить.