Я, будто куда-то провалилась. Сознание больше не подчинялось разуму. Желание полыхало ярким пламенем. Я хотела его вторжений еще, и еще, и у него откуда-то брались силы брать меня снова и снова… Его губы впивались в мой рот безжалостной чередой поцелуев. Руки сжимали, ласкали, гладили, и я бесстыдно извивалась и стонала, выгибаясь навстречу прикосновениям. Крики, стоны, смятые простыни, его жесткие и безумно желанные толчки внутри меня - мне казалось, я не смогу выжить в той лавине страсти и саднящего наслаждения, которое он дарил своим вторжением в мой нежный и хрупкий мир.

На Тоскану опустилась ночь. Из распахнутого окна повеяло желанной прохладой. Измученная нашей долгоиграющей страстью, я медленно приходила в себя. Все тело ныло, но внутри растекалось бесстыдное блаженство.

– Давай, поднимайся, я набрал тебе ванну, - появился в дверях спальни Виктор. В одних бриджах, с влажными после душа волосами он был совершенно не похож на того Янковского, с которым я столкнулась в Черной Башне. Это был мой Виктор. Тот, которого я любила больше жизни.

– Не хочу, - пытаясь прикрыться простыней, замотала головой я.
– Вот если бы ты принес мне кофе в постель, я была бы счастлива…

Виктор улыбнулся и в следующий миг подхватил меня на руки вместе с простыней.

– Сначала ванна, потом кофе. А еще лучше ужин.

Не успела я опомниться, как оказалась в тепло-горячей ванной с божественным ароматом.

– Какое блаженство… - погружаясь в воду почти полностью, только и могла выдохнуть я.

Довольный собой, Виктор обворожительно улыбнулся.

– Я знал, что тебе понравится.

Опустившись передо мной на колени, взял в руки мыло ручной работы и принялся осторожно намыливать мое тело. Преданно глядя в мои глаза, он с нежностью касался моей истерзанной нашей обоюдной страстью кожи.

В этой нежности после бурного и дикого секса, было что-то особенное, трогательно-нежное, родное. Я не удержалась, коснулась ладонью его колючей щеки.

Слова сами собой сорвались с языка.

– Я люблю тебя.

Он втянул грудью воздух и поймал мои мокрые от воды пальцы рукой.

Сплетя пальцы наших рук, мягко потянул меня на себя.

– Я тоже тебя люблю… никогда никого не любил так сильно… - опалил его хриплый шепот мою шею.

Наши губы слились в поцелуе. Обволакивающий, расслабляющий, наполненный любовью - нежный поцелуй разливался горячим теплом в груди, внизу живота и дарил ни с чем несравнимое наслаждение. Стоящий передо мной на коленях Виктор, тепло горячей ванны, наши сплетенные пальцы рук - все меркло в волшебной прохладе тосканской летней ночи.

Потом мы долго сидели на террасе за столиком, уставленным итальянскими угощениями, оставленными в обед Габриэллой. Медленно потягивали кьянти и слушали, как поют цикады в саду. Мы просидели почти до самого рассвета. Мне было хорошо, как никогда. От вина, от Виктора, от простого и уютного итальянского дома, оставленного ему в наследство мамой.

На следующий день мы проспали до самого обеда. Заботливая Габриэлла заходила к нам, но не стала тревожить. Просто оставила на террасе свежие круассаны в небольшой плетеной корзинке.

Кофе казался божественным, хоть я и не получила его в постель. Что поделать, я встала раньше Виктора. Но нам повезло, на террасе была тень, и можно было спокойно пить кофе с круассанами, наслаждаясь свежим воздухом.

– Видишь, там вдалеке башню?

– Да. Что это?

– Местная церковь. Хочешь, обвенчаемся в ней?

– Хочу. Если подруга твоей мамы сошьет мне платье, я буду похожа на местных невест.

– Ее платья ручной работы стоят очень дорого, но такого больше нигде не найдешь. Твое платье будет единственным в своем роде. Уверена, что готова доверить именно ей такую щепетильную работу?

– Конечно, уверена! Я еще никогда не была счастливее, чем сейчас.

Мы замолчали. Обменялись понятными только нам двоим взглядами и просто пили горячий кофе, наслаждаясь тишиной.

Я украдкой вздохнула. Будь моя воля, я бы осталась на этой террасе навсегда. Вдали от суеты, шумных дорог и городского безумия.

– Вить, а какой она была? Твоя мама?

Он вздохнул и взял меня за руку.

– Красивой. Нежной. И…она меня любила.

– А как ее звали?...

– Елена. Хочешь, покажу ее мастерскую?

– Она была художницей?

– Да. Рисовала в основном портреты. Но иногда любила создавать и пейзажи. Пойдем, увидишь все своими глазами.

Виктор взял меня за руку и потянул обратно в дом.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались у еще одной двери. Легко толкнув ее плечом, он первым вошел внутрь.

Я робко осмотрелась. Несколько мольбертов, стол. Вокруг краски, кисти. На мольбертах наброски работ. На полу у стены несколько картин. Два портрета на стене. Один из них - мужчины в возрасте, нарисованный с помощью простого карандаша, но безумно реалистичный. Только глаза выделены голубым цветом. Второй - незнакомой женщины.