Он рассмеялся и в этом смехе было столько отчаяния, сколько я никогда не видел.

— И ты, — он пальцем указал на меня. — Ты не только изменил свою судьбу, но и стал полноценным «Игроком». Никто над тобой более не властен, ты получил силу, о которой я даже не смел мечтать! — Он перевёл дыхание и продолжил. — Помнишь Испытание? Там ты был лишь полезным инструментом в моих руках, а сейчас — это я инструмент, на котором играет кто хочет. Я… — его голос затих. — Я просто устал от всего этого.

Несколько теней поставил стул на место, в который плюхнулся Авель. Казалось, вместе с этим монологом он выпустил кипевшие в нём эмоции.

— Видимо долго же ты держал в себе всё это.

— Мне было некому исповедоваться… Поэтому спасибо, — я удивлённо уставился в его сторону. — Спасибо, что выслушал меня.

— Ещё секунду назад ты завидовал мне и всячески злился, а сейчас уже благодаришь.

— Я злюсь на самого себя и на своё бессилие, — он сложил руки в замок, уставившись перед собой. — Я жалок, брошен и предан всеми. У меня ещё осталось несколько козырей, но в чём их смысл, если у меня нет цели, своей цели? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Хочешь, чтобы я дал тебе эту самую цель? Стал твоим ангелом-спасителем, решившим все проблемы по щелчку пальцев? — я усмехнулся. — Я понимаю тебя. Я побывал в намного большем дерьме чем ты.

— Моя судьба была предрешена изначально, после получения той злополучной способности. Падший вёл меня на встречу смерти, из-за него я проиграл тот бой и умер. Он заставил меня жить, исказив воспоминания, сделал послушным. Я верил ему… искренне верил, считал своим учителем, надёжным союзником, другом. А он всё это время служил одному господину — Люциферу, я же был для него лишь сосудом.

— И затем он предал меня, проткнул сердце. Моя душа стал пищей для Люцифера и затем Робур вырвал его из меня, а пустой сосуд вы заточили в тюрьме. Обрывки наших душ связал между собой Меруин, создав тем самым Новуса. Новус… он решил избавиться от остатка личности Люцифера и Даниила — для него они были лишь проигравшими, и он не хотел быть связан с ними — он отринул своё прошлое. Но они смогли обособиться, стать самостоятельными. Меруин даровал ему силу Хаоса, но она калечила его тело — печать человечности трещала по швам после каждого использования. Рано или поздно Новус бы всё равно превратился в зверя, просто Регрессор несколько ускорил процесс, задействовав Жаждущего Смерти. Печать сломалась и Хаос, угрожал поглотил все мои три личности. И лишь проиграв, Новус наконец осознал, что его поражение, как и их — было предрешено. Он принял своё прошлое и так они породили меня.

На несколько секунд я замолчал. Горло пересохло, и я сделал ещё один глоток.

— Я это всё к чему. В моей жизни были взлёты и падение — но эти взлёты были лишь для того, чтобы намного больнее упасть. Все эти годы я был рабом Падшего и сейчас не сильно много и изменилось. Думаешь, сейчас я свободен? Думаешь, моя судьба принадлежит лишь мне? — я горько усмехнулся. — Нет, я всего лишь сменил одного кукловода на другого — более древнего, могущественного. Меруин Ян, единоличный повелитель Хаоса — тот, кто дёргает за все остальные ниточки. Регрессор, Жаждущий Смерти, Маршал, Императрица, да даже ты и я — все мы не более чем куклы в его руках.

— Значит… надежды нет? — обреченно произнёс он, опустив голову.

— Надежда есть всегда, Авель. Если бы не прихоть Меруина, то меня бы сейчас не было — ты бы продолжал играть в свои игры и возможно даже победил бы. Месть — была главной целью для Новуса. Но для меня… Она кажется слишком банальной, глупой. Честно говоря… Я даже не знаю, чего я сейчас хочу. А чего хочешь ты, Авель?

— Я? — от моего вопросы он растерялся. — Наверно… стать свободным.

— Так сделай это желание свой целью и иди к ней.

— Ты думаешь это так просто? — он усмехнулся.

— Я и не говорил, что будет легко, — я пожал плечами, осушив очередную банку. — Но так даже интересней, не находишь? Чем труднее и сложнее твоя цель, тем счастливее ты будешь, достигнув её.

— И где ты только услышал этот бред? — Авель коротко засмеялся.

— Нигде, я сам его придумал! Ещё по одной? — я протянул ему ещё одну бутылку.

— Вкус и правда отвратительный, — заметил он.

— Я уже привык.

Несколько минут мы сидели в тишине — каждый из нас думал о своём в тот момент.

— Спасибо, — искренне произнёс, посмотрев на меня. В его взгляде читалась благодарность.

— За что на этот раз?

— За всё.

— Ха, — я улыбнулся краешком губ, — Ну как знаешь.

Оставшееся время мы просто разговаривали: ни как друзья или товарищи, а как два человека, встретившихся в первый и последний раз. А потому мы могли быть откровенны друг с другом. Мы не затрагивали наше прошлое или будущее — что произойдёт или что уже произошло. Но после этого разговора мы словно бы изменились.