В спорте я не достиг особенных высот, однако стал выносливым и поджарым юношей. Шахматы не принесли мне регионального успеха, но сосредоточенность и усидчивость, которые необходимы в игре, помогли мне успешно закончить школу. Увлечение оружием помогало производить впечатление на девчонок. К рыбалке я был равнодушен, но иногда искренне радовался, когда по истечении нескольких часов сидения на берегу реки, обкусанному самыми кровожадными лестными комарами, мне всё же удавалось поймать добычу на свою удочку. Только охота вместо увлечения стала настоящим испытанием для моей юношеской души, оставив в памяти лишь чудовищные воспоминания.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, отец объявил, что я готов идти с его компанией на охоту. Мама давно перестала вмешиваться в воспитательный процесс, поэтому для неё эта информация стала обычным сигналом для сбора нуждой одежды и припасов. К этому мероприятию готовились загодя. Друзья отца созванивались по несколько раз в день, чтобы уточнить содержимое своих рюкзаков, состояние ружей и наличие боеприпасов, перечень продуктов и объём горячительных напитков. Дядя Гена и дядя Юра знали меня почти с рождения и вместе с отцом много лет трудились в одной бригаде. Они гордились моим отцом за такое воспитание своего отпрыска и немного завидовали ему, ведь у обоих в доме жили только представители противоположного пола, включая жен и матерей.

Всю дорогу к месту охоты друзья отца говорили о зайцах, которых называли «косыми», – они должны были стать нашей добычей. Мне рассказывали о повадках этих животных, вес которых мог доходить до семи килограммов, про их отличительную черту – уши длиною около пятнадцати сантиметров, из-за чего слух «косых» развит очень хорошо, гораздо сильнее, чем зрение и обоняние, и задние лапы, которые мощнее передних, что позволяет зайцам в случае угрозы очень быстро скрываться из виду, достигая скорости до восьмидесяти километров в час. Потом между мужчинами начался спор, какую применить тактику на охоте. Засыпая в машине, я с трудом улавливал разницу между поиском следов, изучением местности, где проживают зайцы, и обустройством засады. УАЗик, в котором тряслась наша компания, ехал по дороге, словно по рельсам. Первые заморозки сковали окна машины изморозью, через которую ничего не было видно. На часах было четыре утра, мне хотелось вернуться в теплую постель, закутаться в пуховое одеяло и навсегда отказаться от заячьего мяса, только бы не тащиться в остывший осенний лес в поисках хитрой и пронырливой добычи. Но в тот день моему желанию не суждено было исполниться.

Через полтора часа жуткой дороги мы свернули на проселочную тропу, проехали еще около получаса и остановились. Солнце еще не собиралось просыпаться. На улице было морозно, деревья стояли в инее и от октябрьского холода словно звенели, земля была прикрыта небольшим слоем снега, что вызвало бурю положительных эмоций у отца, который сказал, что лучшие условия для охоты трудно придумать. Заячьи следы были как на ладони. Мужчины, не сговариваясь, стали устанавливать палатку и готовиться к походу. Учитывая, что «косые» вели ночной образ жизни, охоту было решено начать с первыми лучами солнца. Мне выдали ружье, проследили, чтобы я правильно его зарядил, – учитывая многолетние навыки обращения с оружием, это задание далось мне легко. Первые лучи солнца стали командой «на старт». Взволнованные и возбужденные охотники отправились на поиски добычи. Несколько часов мы бесполезно бродили по полям, пока отец не обнаружил запутанные следы зайца. Он ликовал, словно победитель, которому вручили долгожданный кубок, и в одночасье превратился в сосредоточенного гончего пса, готового зубами схватить свою жертву. Несчастное животное попыталось скрыться, но отец метко стрелял. Среди утренней осенней лесной тишины я вдруг услышал крик и плач маленького ребенка. Вначале я перепугался, но подоспевшие друзья отца объяснили, что это крик раненого, но еще не убитого зайца, чтобы закончить его мучения, животное нужно было добить. Эту миссию решили поручить мне.

Я с трудом помню вечер того дня и то, как мы вернулись домой, но в моей памяти навсегда сохранилась картинка с перепуганным, залитым кровью животным со слезами на глазах, в которое мне пришлось стрелять. Его почти человеческий крик боли еще долго стоял в моих ушах. Вегетарианцем я не стал, но для себя решил, что никогда больше не буду убивать животных ради развлечения или хобби. Отец, словно услышав мой зарок, никогда больше не предлагал составить ему компанию на охоте, да и сам старался выбираться только порыбачить.

После окончания школы, на радость родителям, я поступил в институт, чтобы получить профессию маркетолога. Род моей будущей деятельности родителям был вовсе не понятен, но сама мысль, что в семье сварщика и закройщицы ателье появится дипломированный специалист, вызывала у них невероятную гордость. Всё новое, чему меня учили специалисты нашего вуза, давалось мне легко. К третьему курсу я успешно прошел дополнительную подготовку по компьютерным программам, созданным для рекламной деятельности, и вскоре получил приглашение для работы в компанию по «раскрутке» товаров и услуг. Наша молодая энергичная команда быстро заняла свою нишу на рынке услуг. Мы брались за любые заказы, нашими услугами пользовались рестораны и обычные пельменные, «челноки», желающие поскорей растолкать товар, и новомодные бутики с косметикой. Однажды за рекламой своей продукции и себя самого к нам обратился очень влиятельный и богатый человек нашего города.

Прохор Петрович в советское время был заведующим производственной базы, имел огромные связи, смог приватизировать складские помещения и организовать в них склады по продаже строительных материалов. Через несколько лет процветающего бизнеса он «оттяпал» заброшенные земли в разных частях города и промышленной зоне, «захватил» бесхозный карьер по добыче песка, за бесценок выкупил тяжелую технику и стал монополистом по строительству дорог в нашем регионе. Амбициозность этого богатого человека не давал ему покоя, желание безграничной власти совсем лишило его сна, поэтому он решил подключить молодую команду креативных людей, чтобы показать всему региону, кто должен стать следующим руководителем нашей области.

Знакомство с этим человеком произвело на меня удручающее впечатление. Прохор Петрович говорил протяжно и очень надменно. В своем кабинете долго и уныло хвастался трофеями, полученными на охоте в разных частях планеты, коллекцией роскошных кинжалов и ножей, приобретенных у златоустовских мастеров и гениев кубачинского серебра, упивался рассказом о нефритовых шахматах, полученных в дар от китайского ювелира. Лишь одна мысль примеряла мою душу с этим чванливым богатеем – предвкушение гонорара за работу, который должен был освободить меня от долгов за недавно купленную квартиру. Оставалось только набраться терпения и поскорее выполнить заказ.