– Дан уже давно занимается с учителем. Я взял на себя смелость пригласить лирра Городецкого, чтобы он проверил его знания. Удивительно, Софи…

– Что именно удивительно? — замерла я.

– Дан знает буквы и немного умеет считать. Для его возраста это очень хорошо. Ты с ним занималась?

– Да, - с облегчением выдохнула я.

– Спасибо.

Я кивнула, наливая себе чаю. Подумала, налила и ему. Если нам придется существовать в одном доме на протяжении длительного времени, худой мир явно лучше доброй ссоры.

Ян пристально наблюдал за тем, как я пью чай, а потом быстрым хищным движением схватил мою руку и перевернул запястьем вверх. Ну да, у меня противозачаточный знак. Магический. На всякий случай — Ольга заставила поставить. Мы обе с ней понимали, что, вздумай Ян ко мне приставать, я не устою. А дети мне сейчас совсем не нужны. Большой палец моего супруга нежно скользнул по черному знаку.

– Подготовилась? — прищурился он.

– Да. Надеюсь, ты тоже подготовился.

– И что я должен был сделать? — в его голосе слышится металл, он явно недоволен тем, что ему выставляют какие-то условия.

– Предупредить своих любовниц, что отныне ты проводишь ночи в моей постели, - жестко ответила я. — Позорить себя не позволю, хоть ты тресни.

Он выпустил мою руку, откинулся на стуле и заявил беспечно:

– У меня нет любовниц.

– Вот и отлично.

– Нет, ты не поняла. У меня вообще нет любовниц. С того дня, как мы поженились, у меня не было других женщин.

Я захлопала глазами, не в силах уложить внутри себя это откровение. То есть как это? Почему? Он ведь жил в столице, один... я никогда не требовала верности, ведь верен может быть только тот, кто любит.

– Я ещё в детстве дал себе клятву, что если у меня будет семья - я никогда не изменю жене. Понимаю, что ребёнком я был намного наивнее, чем сейчас. Но клятва есть клятва, я не могу её нарушить, это ведь - обмануть самого себя.

– Сложно было, Янушка?
– не удержалась от насмешки я.

– Сложно, - качнул головой он.
– Я мужчина, у меня есть потребности... Но если уж совсем было невмоготу, я ехал в Кобор.

– Ах ты гад, - возмутилась я.
– Я-то думала, ты к сыну... думала, ты его любишь! Скучаешь!

– Я скучал. Но не только по нему. По твоим губам, по твоим рукам, по исцарапанной спине я скучал не меньше.

Я чувствовала, как мои щеки заливает краска, прятала глаза, нервно сжимала пальцы. Его признания выбивали из колеи. Лет шесть назад я бы уже бросилась ему на шею и простила бы за все только за одно то, что он скучал по мне, но теперь в груди было холодно и горячо одновременно.

– Что же ты не сказал раньше?
– с горечью спросила я.
– Я столько лет ждала...

– А теперь поздно?
– проницательно спросил Ян.

– А теперь поздно.

– Ты настолько хочешь развода?

– Я хочу свободы, - ответила я.
– Возможности жить так, как мне нравится.

– Разве я тебе мешаю? Меня и рядом-то нет...

– А помнишь, я хотела Ольге с кондитерской лавкой помогать? Даже выучилась печь блинчики и могла стоять за прилавком. Что ты на это сказал?

– Что моя жена не будет прислугой. Не пристало льере Рудой такими делами заниматься.

– Вот именно. А Ольге отец позволяет.

– Ольга - хозяйка лавки. Ей не зазорно.

– А я практически дочь хозяйки!

– Ты дочь короля!
– напомнил холодно Ян, снова начиная злиться.
– Кроме того, жена Первого советника. Хорошо бы я выглядел, когда б у меня стали спрашивать, почему моя жена стоит за прилавком!

– Твоя бывшая жена сможет себе это позволить, - надулась я.

– Тебе в самом деле этого хочется? Обслуживать горожан?

– Может, и так. А помнишь, меня звали выступать на сцене? Предлагали роль богини охоты? Маленькую, эпизодическую роль... Как ты тогда орал, когда отец проболтался!

– Он не проболтался, а попросил тебя отговорить. Все актрисы - доступные женщины!

– По своему опыту говоришь?

– Именно!

Мы замолчали, оставшись каждый при своём, хотя я могла ещё многое ему припомнить. Даже на расстоянии он ухитрялся управлять моей жизнью.

– Ты всегда меня считал хуже, чем я есть, - с горечью пробормотала я, глотая слезы.
– Тогда с приютом... выгнал меня. Я в самом деле хотела помочь.

– И помогла, - неожиданно мягко ответил Ян.
– Помнишь, с младенцами... ты спросила, почему они спят? Я вспомнил свое детство. Перед приходом начальства всем младенцам добавляли опиум в молоко, чтобы они тихо спали и не орали. Многие так и не просыпались. В тот раз сделали так же. Я потом заменил всех нянек и управляющего другого поставил.