– Я поняла, - никак не хотела ему верить я.
– Это какое-то условие Николаса. Он велел тебе меня удержать любой ценой, да?

– Истеричка, - пробурчал Ян, сграбастывая меня в объятия и крепко прижимая к себе.
– Что ещё придумаешь? Хочешь правды? Я, кажется, давно тебя люблю. Ты замечательная мать и любовница потрясающая. А еще щедрая, милосердная и добрая.

– Рудый, ты больной?
– придушенно ахнула я.
– Я - и добрая? Я - и милосердная? Ты меня с Ольгой перепутал. Это она такая.

– Льера Рудая, прекратите ныть, - фыркнул он мне в волосы.
– Если я вас люблю, значит, вы самая лучшая, чего тут непонятного? И хрен вам теперь, а не развод, ясно? И вообще, если я ещё раз услышу это слово, я тебя укушу.

– Развод, развод, развод!
– тут же выпалила я, за что немедленно поплатилась.

Он и в самом деле принялся меня кусать, я визжала и вырывалась, но не очень старательно. Мне нравилась эта игра. И то, чем она закончилась, тоже понравилось.

Уже позже, лениво ковыряясь вилкой в омлете, я обратила внимание, что противозачаточная метка на запястье совсем побледнела. Ещё немного - и она окончательно исчезнет. Стоит ли её обновлять? Дан хочет сестричку. А Ян? Хочет ли он ещё детей, или нам рано?

– После завтрака мы едем на карусели!
– объявил супруг торжественно, не замечая моей задумчивости.
– Софи, ты каталась на каруселях в детстве?

– Нет, - грустно ответила я.
– Я и в столицу стала ездить с отцом, когда мне уже шестнадцать исполнилось. А в Коборе нет каруселей. Но зато у меня был свой пони!

Дан, при упоминании пони, тут же состроил умильную мордашку.

– Я буду слушаться, - тут же напомнил мальчик.
– Только... может, всё же сестричку? Это ведь не сложнее, чем пони, правда?

– Гораздо сложнее, - вздохнул Ян, обжигая меня взглядом.
– Но мы с мамой подумаем над этой проблемой, правда?

Я опустила глаза, стараясь не улыбаться. Мы будем работать, да.

Оказывается, Ян может быть очаровательным. Он умеет говорить не только гадости, но и комплименты. Умеет шутить и поддерживать за талию, когда у меня кружится голова после карусели, куда он меня усадил. Умеет шептать всякие непристойности мне на ушко и целовать мне кончики пальцев, глядя таким жадным взглядом, что я вся таяла. Мне было с ним рядом настолько хорошо и спокойно, что стало страшно до одури. Поэтому, когда Дан в пятнадцатый раз залез на деревянного коня с розовой гривой и умчался вскачь по кругу, я оттащила льера Рудого в сторону и прямо спросила:

– Ты под каким-то воздействием?

– Нет, конечно!

– Тогда чего ты добиваешься?

– Я ведь уже говорил - тебя. Я упрямый, Софи. Я все равно тебя верну.

– Почему именно сейчас?
– не могла понять я.
– Почему не пять лет назад, не в прошлом году, не завтра?

– Потому что ты должна быть моей, - совершенно нелогично ответил Ян.
– Я надеюсь, что ты меня всё ещё любишь.

– А если нет?

– Полюбишь заново, - уверенно ответил он.

– Осел!

– Совершенно точно. Я осел. Упрямый трудолюбивый осел. Я раньше думал, что ты никогда меня не любила, а постель - это от того, что ты горячая...

– Развратница?
– тут же вскипела я.

– Нет, просто... я такого не говорил! Никогда! Что дура и истеричка - говорил. А в постели мне всё нравится. Но женщинам твоего темперамента нужен мужчина. Смею надеяться, что я тебя удовлетворяю в этом плане.

– А можно мне ещё на лодке прокатиться?
– вприпрыжку подбежал Дан.

– Можно, держи серебрушку, - отмахнулся Ян, не спуская с меня глаз.

– У меня нет никакого темперамента, - мрачно сообщила я, ковыряясь носком ботинка в земле.
– Только с тобой.

– Я теперь знаю, - прижимает меня к себе Ян.
– Поэтому и не могу тебя отпустить. Дай мне шанс, и я всё исправлю. Прошлого не вернуть, но будущее в наших руках.

– И как ты собираешься исправляться?

– Для начала - разговаривать с тобой, - усмехнулся он.
– И не злиться каждый раз, когда ты делаешь глупости, а сначала спрашивать, что к чему.

– Достойно, - кивнула я.
– Я, пожалуй, соглашусь на твое предложение, если ты пройдёшь моё испытание.

– Что ещё ты придумала?

– Увидишь.

Судя по тому, с каким ужасом Ян смотрел в тарелку, испытание моей стряпней, действительно, страшная вещь. На самом деле, мне было важно, попробует ли он. Никакого подвоха — нормальные блинчики. Возможно, кривенькие, толстые, местами рваные. Но вкусные - я пробовала. Меня Ольга научила. Насколько сильно Ян мне доверяет?

Он посмотрел на меня, потом на блинчики, но ничего не сказал. Только цапнул верхний, зажмурился и засунул в рот едва ли не целиком. Медленно начал жевать, потом удивленно распахнул глаза и одобрительно замычал. Я выдохнула с облегчением.