— Ага!..

Только теперь Оник мог рассмотреть его лицо. Это был еще не старый человек с круглым лицом, с черными бровями и глазами, с круглым подбородком, на котором красовалась ямочка. У него были толстые, мясистые губы. Пронизывая нового пациента пытливым взглядом, он спросил его фамилию.

— Как вы сказали?

Оник повторил:

— Джигарян.

Доктор быстро встал из-за стола:

— Так ты армянин, братец?

Вопрос был задан по-армянски. Оник остолбенел, словно не поверив услышанному. Он никогда не предполагал, что в этой страшной стране может встретить армянина, да к тому же врача. Это было неожиданно и почти невероятно. Забыв о цели своего прихода, Оник радостно подтвердил:

— Да, армянин, конечно.

— Ты не похож на армянина. Джигарян, говоришь?., А как имя?

— Оник.

— Оник? Стало быть, Ованес. Меня тоже зовут Ованесом — Айгунян Ованес. Расскажи-ка, с каких ты краев, как попал сюда? По разговору слышу, что русский армянин?

— Да, русский. Родители мои карсские, а я…

— Да ты садись, тогда и рассказывай.

Оник оглянулся на дверь, — там, мол, очередь.

Айгунян понял:

— Сиди, брат! Пусть немножко подождут. Я ведь впервые вижу человека с родины.

Оник тоже впервые встретил одного из тех своих земляков, которые в годы первой мировой войны были рассеяны по всему свету. Конечно, он не открылся перед Айгуняном — не рассказал истории своего пленения, не говорил о приключениях, последовавших в дальнейшем. Айгунян и сам не интересовался этим. Он расспрашивал об Армении. Потом с деловым видом спросил:

— На что жалуешься? Плохо себя чувствуешь?

Оник виновато улыбнулся:

— Немножко.

Ему было неловко обманывать человека, который так тепло его принял.

— Да, война всех вас сделала больными!..

В дверь постучали. В кабинет вошел человек, по лицу которого струилась кровь. Немец, сопровождавший раненого, объяснил, что его избили рабочие.

Врач перевязал голову раненого и отпустил его.

— Я его знаю, это поляк, из предателей, доносит немцам, о чем говорят его же товарищи. Вот и получил свое!.. Так что у тебя болит?

— Определенной болезни нет, просто устал.

— Устал — отдохни! Вот тебе освобождение. — Врач написал на листке несколько слов и протянул Онику.

— Иди! Потом подумаем о твоем положении. Из Греции приехали тут шестьдесят армян. Я тебя познакомлю с ними…

Врач Айгунян был настоящей находкой для Оника. Вечером он рассказал об этом Шевчуку.

— Через него-то мы чего-нибудь добьемся.

— Ты уверен?

— Да, он тоже против немцев, понимаешь? Это я сразу увидел, когда привели избитого поляка. Хорошего человека можно понять с двух слов. Он на меня очень хорошее впечатление произвел. Он нам поможет — подожди, надо только поближе с ним познакомиться.

В барак, где жили Оник и Шевчук, вошел молодой человек с обросшим лицом и, оглядываясь по сторонам, зашагал в проходе. Он разыскивал кого-то. Наконец остановился и крикнул:

— Джигарян! Кто здесь Джигарян?

Оник поднялся:

— Джигарян — это я, приятель. Чего хочешь?

Вошедший просиял:

— Ты? Наши узнали, что здесь живет армянин, прибывший с родины. Просим зайти к нам в гости!

Он даже поклонился Онику.

— В гости? — удивился Оник, — так странно прозвучало это приглашение. Давно, очень давно не звали его в гости! Оказалось, что его ждут те шестьдесят армян из Греции, о которых накануне говорил доктор Айгунян.

— Тимка, — позвал он Шевчука, — ты не пойдешь со мной?

— Удобно ли?

— По армянским обычаям — вполне.

Оник пояснил молодому человеку, о чем он говорит с товарищем. И гость подошел к Шевчуку, подал руку:

— Украина? Пойдем, обрадуешь всех наших.

Повернувшись к Онику, спросил:

— По-армянски не понимает?

— Смотря по погоде! — усмехнулся Оник. — Сейчас, как я вижу, все понимает.

Отправились втроем.

Греческие армяне жили в одном из бараков соседнего лагеря. Пол в комнате был устлан рваной циновкой, в воздухе стоял смешанный запах табака, сырости, гнилой соломы. У стен сложены горой чемоданы, одежда, Онику показалось, что они вошли в приют беженцев.

Все, кто был здесь, увидев гостей, вскочили.

Седовласый с морщинистым лицом старик, приблизившись, приветствовал гостей речью:

— Добро пожаловать! Этот день мы не позабудем, дорогой господин Джигарян. Каждый из нас от души желал увидеть человека, прибывшего с родины. Сегодня мы имеем счастье вместо одного увидеть двух. Я вашего русского товарища тоже считаю за земляка, поскольку с Россией мы издревле жили одной семьей. Вы своими глазами видели нашу землю, наши горы, наше небо, поэтому от имени всех нас я должен поцеловать вас…