Тюремщик ухмыльнулся:

— Подожди, схожу в канцелярию.

Оник был в полном недоумении. Он невольно вспоминал весь свой разговор с Мануком. Неужели этот допрос был всего лишь мошеннической уловкой, устроенной для того, чтобы он подтвердил состряпанное против него обвинение? Что, если этот господин продался фашистам? Может, не следовало быть правдивым с предателем? Но вот в дверях снова загремел замок. Надзиратель подал Онику его одежду и остальные вещи.

— Одевайся и за мной!

Оник торопливо переоделся, все еще не веря, что его в самом деле освобождают. В тюремной канцелярии навстречу ему вышел Манук и улыбаясь спросил:

— Как себя чувствуешь? Ночью, конечно, не спал? Ну, ничего. Сейчас отведу тебя в надежное место, — там отдохнешь.

За воротами тюрьмы Манук остановился.

— Конечно, не надеялся, что я освобожу тебя? Известно ли тебе, что ты приговорен к расстрелу за шпионаж? Но на твое счастье — начальник вызван в Берлин. Воспользовавшись этим, я вчера уничтожил все твое дело. Значит, у нас такого заключенного никогда не было… Понял?

— Понял, господин Манук, большое спасибо! Но как вы решились на это?

— Э, не в первый раз такое проделываю! Меня привезли сюда из Парижа в качестве армянского переводчика, потом назначили секретарем тюремной канцелярии. Но разве можно допустить, чтобы пропадали честные люди? Троих тут считают расстрелянными, а они гуляют себе по Парижу…

Усмехнувшись, Манук понизил голос:

— Но об этом не следует болтать!

— Можете положиться на меня, господин Манук!..

— Да какой я господин, зови меня по имени!

Оник все еще не мог отрешиться от некоторых подозрений. Но нельзя было не верить фактам: вот он вышел из тюрьмы, идет по городу и рядом шагает Манук.

— Я познакомлю тебя, — говорит он, — с одним очень почтенным человеком. У него тебе будет хорошо.

Они шли и беседовали о том, о сем. Оник даже не спросил, что это за человек, у которого ему будет хорошо. Странно, но они идут к тому самому лагерю, где его арестовали. Было бы благоразумнее вовсе не показываться здесь. Сейчас его увидят, начнут удивляться, а станет известно полиции — снова схватят.

Оник поделился с Мануком своими опасениями.

— Ерунда! — сказал тот. — Не думай об этом! Увидев тебя на свободе, все решат, что, значит, так и надо.

Манук повернул к больнице. Уж не к Айгуняну ли? Так и есть! Манук, остановившись под окном, кричит по-армянски:

— Доктор, открой! К тебе из Армении гость!..

В окне показывается Айгунян. Он удивленно смотрит и исчезает. А затем появляется внизу, и Оник попадает в его объятья.

— Дружок, ты ли?

Манук изумленно смотрел на них:

— Оказывается, вы старые друзья? А я и не догадывался.

— Извини, брат, — повернулся к нему Айгунян, — мы еще недостаточно знали тебя. Большую радость ты мне доставил! А ну-ка, Оник, дай как следует посмотреть на тебя… Кожа да кости!..

Он заметил, что на глазах Оника навернулись слезы. Расчувствовался и сам Айгунян.

— Да что с вами? — спросил Манук. — Оник, брось плакать, вот карточки — принеси нам колбасы и пива, — устроим пирушку.

Оник поспешно вышел.

Манук улегся на кровати Айгуняна, зевнул.

— Чуть не пропал парень. Я случайно узнал, что он в нашей тюрьме. Смертником был. Но, видно, под счастливой звездой родился!..

Манук продолжал рассказывать доктору о своих делах, когда вернулся Оник.

Стол доктора принял праздничный вид. Уселись. Доктор поднял стакан с пенистым пивом, провозгласил тост за Манука:

— За твое здоровье: ты принес нам радость сегодня.

— За Оника! — сказал Манук. Не будь его, я бы не чувствовал себя сегодня таким счастливым. Пусть Оник знает, что хоть мы и выросли на чужбине, родина для нас — самое священное из всего, что мы имеем. Выпьем за Армению!

Манук вскоре попрощался и ушел.

— Ну, а теперь, дружок, рассказывай, — обратился Айгунян, — за что тебя арестовали? При Мануке я не хотел об этом говорить. А ты знаешь, что сбежал Шевчук? Мы были уверены, что Маргинский нас выдал. Я тут же перевел Жака в другое место… Ты не можешь себе представить, в какую панику мы ударились после твоего ареста. Только тогда немного успокоились, когда узнали, что тебя взяли за эту поездку.

— Меня обвинили в шпионаже. Каждый день я ждал всего, что угодно. Но вдруг привели к этому Мануку… Кстати, откуда ты его знаешь?