Шрифт:
Я всё-таки отправил пару мужчин поискать представителей службы безопасности заведения.
Вместо того, чтобы уйти и прекратить это пошлое представление, Семёна Семёновича потянуло продемонстрировать своё превосходство и вступить в диалог. Если этот бред можно было так назвать.
– И кто это у нас там такой... храбрый?
– вглядываясь в темноту, угрожающе-ласково спросил он, - А-а, Захаров.
– Захаров.
– в памяти всплыла информация об этой фамилии. Один из тех, кого кардинал назидательно наказал за строптивость, -Вот идиот, он же тебя в порошок сотрёт, последнее отберёт. Хотя, у мужика, по слухам, отбирать уже нечего.
– Ты, чтоль?
– продолжал глумиться Сарковский, - Ну выходи, выходи, чего там прячешься?
– От тебя, гнида, что ли?
– всё больше свирепел незваный гость, - Я тебя ненавижу. Ненавижу! И все ненавидят! Трусы! Жируете тут, водку жрёте с золотых тарелок... Все - с-суки трусливые!
Ропот на веранде стал громче - конечно, теперь поток грязи лился на всех.
– Где охрана?! Заснули они там что ли?! Как этот человек вообще попал на территорию?! Так, пора заканчивать.– решил я и уже почти развернулся, чтобы идти самому усмирять бунтаря, но он как раз вывалился в пятно света от одного из фонарей, освещавших площадку, поднимая болтающийся на ремне узкий вытянутый предмет. Хватило мгновения, чтобы вычислить в его руке... Что?! "Ксюха"?!*
– Автомат!
– заорал я , надрывая связки и толкая первого попавшегося из стоявших рядом людей вниз, - На пол все!!!
До судорог, до зубовного скрежета знакомо лязгнул затвор, и время замедлилось, возвращая меня в прошлое.
– Лежа-а-ать!
– откуда-то из ватного пространства доносился мой собственный голос.
Как заведённый, опрокидывая впавших в ступор людей, я видел, клянусь, видел - как летели первые пули, разбивая стёкла, взрывая крошкой камень, раздирая в щепки дерево.
Пьяный стрелял по дуге - в молоко, плохо управляя оружием. Люди, оглохшие от звуков выстрелов и собственного крика, в панике бежали к выходу, загромоздив проход и мешая друг другу.
Посреди безумия и хаоса стояла фигура в красном.
Цепочка выстрелов пошла обратно - более уверенно, ровно, и я понял - попадёт.
– Дурная баба!
– спотыкаясь о сжавшиеся на полу тела, я рванул оттолкнуть с гибельной траектории застывшую столбом гостью, пытаясь переорать стоявший вокруг визг, - Падай! Пада-ай!!!
Она подняла на меня полные ужаса глаза, когда мои руки коснулись её платья.
Тело дёрнуло острой болью. Один, два... Бок, грудь... Уже понимая, что убит, я смотрел, как следом незнакомку сотрясло туго входящими в плоть пулями.
– Не успел.
– была последняя мысль.
Хотя, нет, не последняя. За ней, опрокидывая веру в собственную разумность, вслед за уходящим сознанием проскользнула ещё одна - о том, что от золотой блондинки отбиваться не придётся.
*Автомат Калашникова складной укороченный,АКС-74У— укороченный вариант автомата АКС74, был разработан в конце 1970 — начале 1980-х годов для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники, расчётов орудий, а также десантников. Разговорное название — «Ксюха».
5
Тасмин*.
Медленными волнами наплывало сознание. Как прибой: придёт - уйдёт - придёт - уйдёт... С каждым разом всё ближе подкрадываясь к реальности. Наконец, удалось зацепиться за смутное световое пятно. Ясное зрение возвращаться не спешило. Вокруг словно ещё плескалось море... вода...
– Как же я хочу пить.– достучался до разума организм, и я попыталась сфокусироваться.
Световое пятно оказалось корявой оплавленной свечкой, стоявшей на видавшем виды примитивном столе - как будто его топором мастерили.
– Твою дивизию, что за хрень?!
– сама удивляясь этому экспрессивному подбору выражений, ошарашенно брякнула я, тут же испугавшись чахоточного карканья, которое издало моё горло.
В тот же момент справа стремительно надвинулась тень.
– Что ты сказала?
– прозвучал над ухом незнакомый мужской голос.
– А-а-а! Ты кто, придурок?!
– раздирая клейстер вязкой слюны в пересохшем рту, просипела я и вяло дёрнулась, пытаясь подобраться на подушке и занять вертикальное положение - безуспешно.
Тело не слушалось - накатили слабость, боль и тошнота, едва не уронив сознание обратно на дно небытия.
– Лежи, не дёргайся - тебе нельзя. Повтори, что ты сказала.
– напряжённо задал вопрос тот же голос.
От провала в бессознание удерживал страх понимания собственной беспомощности и наличие какого-то левого мужика у моей кровати. Хотя, кровать - тоже явно левая.