Шрифт:
Мужик смотрел на меня так, будто я его сейчас расчленяю без наркоза.
– Меня убили.
– сама не веря в то, что произношу, закончила я, - Вроде. Или ранили?
– Убили.
– твёрдо сказал он.
– Тебе-то откуда знать?
– разозлилась я, - Живая ведь.
– Знаю. Потому, что "важный буржуй" - это я. И меня тоже убили. Из-за одной дурной бабы. Не догадываешься, о ком это?
– Высокомерный...
– автоматически поправила я, пытаясь втиснуть в мозг то, что он сейчас сказал.
Голову нестерпимо сдавило спазмом.
– Так, подожди, подожди... Ты - ?..
– Саша. Александр Владимирович Соколов.
– И ты...
– Да. Мне пятьдесят пять, я успешный и богатый человек. В здравом уме и трезвом рассудке. Теперь я в этом абсолютно уверен - парами с ума не сходят. Хотя, честно сказать, не уверен, что это лучше сейчас, чем безумие. Тогда имелось бы хоть какое-то рациональное объяснение.
– Чему?
– как полный дундук, спросила я. Внимание совершенно расфокусировалось и гонялась за отдельными разбегающимися паззлами информации, пытаясь согнать всё в одну картинку.
– Таня! Очнись!
– он приблизился и демонстративно поводил ладонью перед моим лицом, - Мы в фантастической ж...
Нужно было собраться, встряхнуться, прийти в себя - я вновь попыталась сесть, ибо серый мрачный потолок в данный момент издевательски закачался надо мной. Стало только хуже.
– Лежи, говорю, у тебя сотрясение.
Я даже спорить не стала. Обмякла и прислушалась к ощущениям - тупо ныло всё тело. Не моё. В смысле, сама боль - тупая, приглушённая, пока не тронешь какое-то отдельное место. Чуть острее горела левая рука.
Лежать было жёстко, к тому же от постели, как бы это поделикатнее выразиться, дурно пахло. Разило, короче самым жестоким непотребным образом. Да и, кажется, не только от постели.
– Не о том думаешь, Таня-а-а. Всё потом.– психанула сама на себя, -Что здесь вообще за чертовщина творится?
– Ну, какие будут версии?
– спросил компаньон по несчастью.
– Подожди. Опиши мне меня.
* Тасмин Реми. В девичестве - Гроу - новое имя главной героини.
6
Не выражая удивления от вопроса, Александр доковылял до стола, взял свечу и снова приблизился ко мне. Беспардонно скинул одеяло, которым я была укрыта и взялся изучать "объект" - иначе не скажешь. Рационально и без эмоций - как хирург пациента на операционном столе. Как ещё длиннополую рубаху из такого же невзрачного полотна, как и у него, не задрал.
– Ну что... худая блондинка среднего роста, повреждена голова, рана на ноге - не серьёзная. Переломов не вижу. Из выдающегося - сиськи.
– Вообще-то, я имела ввиду лицо.
– пыхнув негодованием, потянула одеяло обратно на себя.
– Нет, ну точно - придурок. Я это ещё на юбилее поняла.
– Лицо - нормальное.
– ну очень содержательно, на редкость ёмко сообщил он и замолчал, вглядываясь в предмет изучения, и неожиданно добавил, - Глаза красивые - синие.
– Спасибо. Достаточно.
– сказала я, понимая, что выжимать из него более подробную информацию - дело безнадёжное.
– Стоп. Руку покажи.
– внезапно попросил он, - Не эту... Левую.
Внутреннюю сторону предплечья, пониже запястья резануло острой болью, когда он, отдёргивая рукав, задел тканью свежую рану от...
– Чего?! Татуировка?!!!
– округлила глаза я.
Вот уж чего не сделала бы ни за что на свете - я этих иголок до смерти боюсь. А тут, начиная почти от кисти, тянулась цепочка надписей - явно давних, кроме последней, распухшей и саднившей.
– У меня такая же - задрав рукав, Александр продемонстрировал похожий ряд надписей. И последняя тоже была совсем свежей, незажившей.
– И что это означает?
– риторически вопросила я, понимая, что у него ровно столько же ответов, как и в моём арсенале, - Кстати, чего ты так уцепился за мою первую фразу?
– этот вопрос с самого начала крутился в голове.
– Да слово нормальное услышал. Ну, в смысле, наше - современное. А то тётка эта чуднАя какую-то ерунду лопотала на непонятном наречии. Вроде понимаю её, а язык не наш. И не английский - мягче что ли. А других я не знаю.
– Стоп.
– теперь уже притормозила его я, - Какая тётка?