— Люба, что будет плохого, если я получу такой опыт?

— Какой такой?

— Ну, Света говорила про расширение канала восприятия.

— Он у тебя и так шире, ровно настолько, насколько можешь принять.

— А, может, больше смогу. По крайней мере, знать буду, к чему стремиться.

— Света, давай ее мухоморами накормим, чтоб потом не думала, — Люба с хитринкой смотрит на Свету, уперев руки в боки.

— О, давай! Это такие? — показываю на красную шляпку.

— Нет, — отвечает Света, — в нашей полосе их четыре вида растет, и все красные. Этот хорош для косметической маски, внутрь нужного эффекта не даст. Не боишься умереть?

— Не боюсь, я девушка начитанная. Мухоморы даже в русской классике воспеты.

— Это где же?

— У великого русского писателя Ивана Бунина.

— И что ты у него читала? — с сомнением спрашивает Света.

— Читала избранное, но ничего не запомнила. Удивительный стиль, гениальный, но ничего в голове не остается. Кроме рассказа «Косцы».

— А он почему остался?

— Потому что до этого читала в журнале про мускарин.

— Про что рассказ-то? — спрашивает Люба.

— В целом, сопли эмигранта по утраченной матушке России. Как хорошо было. Главный герой вприпрыжку передвигается среди березок, лужаек, ручейков, мужичков и прочей русской природы. Но детали! Мужички — это косцы, которые без устали косят лужайки в березовой роще. И возвращаясь обратно, уже затемно, герой рассказа любуется добрыми молодцами, которые пригласили его к ужину. А на ужин у них жаренные грибы. Мухоморы! Герой отказался. А вот мужики поели. И дальше всю ночь косить с блестящими глазами. Казалось бы, мелочь. Но что-то мы не знаем о трудовых подвигах наших предков. Возможно, есть ряд вещей, которые позволяли пережить и крепостное право, и всякие нашествия.

— Надо же, надо будет почитать, — Света задумалась.

— Так что насчет медицинского эксперимента? — напоминаю я.

— Медицинский, это одно дело. Был у меня пациент. Травма шейного отдела позвоночника, тетрапарез с высоким тонусом. Это когда руки и ноги скрючило, а разогнуть никак. Восемь лет на коляске, контрактуры, депрессия. Состояние гипертонуса его полностью резистентное к любой терапии. По-русски, никакие таблетки не помогают. Эффект, причем выраженный, оказывало только иглоукалывание, но не надолго. Рискнули попробовать мускариновый эффект. Его ощущения: «Настроение улучшается, наверно раза в 2–3…антидепрессивный эффект очень хороший, по-моему противоболевой эффект, был, но это может быть субъективно, общий тонус (не мышечный) повышается прекрасно…шум в ушах, голове исчезает, зрение чётче и ярче процентов на 30,на спастику я не заметил особого влияния, мочеиспускание улучшилось процентов на двадцать». Но там дозы другие, от полгриба до полутора. С тобой так не обойдемся.

— Ну и понаблюдаете.

— Есть у меня сушеные грибы с прошлого года.

— Отлично, после обеда и давайте.

Обеда мне не дали, потому что лучше на голодный желудок. Света достала льняной мешочек и выделила мне три шляпки среднего размера.

— Если что, два пальца в рот, и все наружу выйдет, — подбадриваю себя.

— Ничего не выйдет. Мухоморы блокируют рвотный рефлекс напрочь. Хоть кулак засунь.

Я откусила половинку шляпки. Вкусно. Через час ничего не произошло. Съела остальные. Никакого оборудование медицинского у Светы здесь нет. Можно только пульс посчитать.

— И не надо, — отвечает она на вопрос Любы, — вот представь, наступил конец света, но мы выжили. Как врачебную помощь оказывать? Перенеси в такие обстоятельства терапевта или невролога. Скажут про заболевание на латинском или греческом. А дальше?

— Если руками не умеешь ничего, то бесполезный член общины.

— Вот, поэтому я стараюсь обходится подручными средствами. Мечтаю создать систему, которую назову «Медицина апокалипсиса».

— А как ты смотришь больного? — интересуюсь я.

— Руками. Закрываю глаза и щупаю. Иногда достаточно ладонь поднести, чтобы понять, что болит.

— Мастер Глины, — шепчу я.

Люба метает на меня взгляд и переводит разговор. Но мне нечего сказать. Вечером съела еще два гриба. Уже думали спать, как появилась шаткость походки. Стала заваливаться назад. Будто оступаюсь. Легко этому сопротивляюсь. Улеглись часов в десять вечера. Уснула. Но проснулась около двенадцати. И поняла — подействовали. Голова сильно кружилась. Очень сильно. Во все стороны. Оказалось, женщины не спят.

— Ну, что? — спрашивает Света, — веселая ночь началась.

— Голова кружится.

— Понятное дело.

— Как при алкоголе? — спрашивает Люба.

— Я не пью.

— Нет, тут по-другому, — отвечает Света, — от чрезмерной дозы алкоголя головокружение неотвратимое. И стоя и лежа, грубо врывающееся и безысходное, мучительное. А здесь как-то менее навязчивое, что ли. Попробуй замереть.

— Почти прошло, — отвечаю, сидя по-татарски на кровати.

— В Индии используют мухоморы для приготовления магического напитка Сома, — просвещает Света, — кришнаиты говорят, правда, что настоящую Сому можно сделать только на Луне. Но, думаю, они и так прекрасно справляются.

— Так они поэтому сидят неподвижно? — Спрашивает Люба.

— Кроме Сомы у них добра хватает. И гашиш, и опий.

— Это у нас запрещено, — говорю я тихо.

— Хорошо, до мухоморов не добрались. Маша, ты как?

— Реальность разделилось на слои. Есть положение, где сильное головокружение и тошнота. Но если замереть и сидеть недвижно, оно сразу уходит, и остаешься в другом слое, где его нет. Там уютно. Но только пока не двинешься. Я в туалет хочу.

— Выходи в реальность и иди.