— Слабые люди не плачут. Они смеются и прячут свои проблемы. Плачут только сильные. И только сильные люди не боятся рассказать о своих трудностях.

Не отрывая глаз от дороги, но самым краем взгляда я видел, с каким тихим восхищением Мо смотрела на меня.

— Моя подруга Люся говорит, что я не умею жить.

— А что в ее понятие жить?

— Ну, типо зависать в клубах, гонять на байках, встречаться с парнями, приходить домой под утра и не помнить, где проводила вечер.

— Тогда я тоже не умею жить, — Мо захохотала. Хорошо! Ее тоска, грусть и печать отступают.

— Вы замечательный, — с такой нежностью и лаской она произнесла эти слова, что мое сердце перестало биться на секунду. Я резко нажал на тормоз, и машина дернулась. Слава богу, затормозил я не от неожиданности услышанных слов. Просто мы приехали.

— Мо, ты не хотела бы поужинать где-нибудь сегодня вечером?

— С удовольствием, Никита, — она улыбнулась. А я впервые услышал свое имя из ее уст. Как прекрасно звучит.

Мо вышла из салона автомобиля и, обойдя машину спереди, подошла к моей двери, жестом показывая, чтобы я опустил стекло. Я выполнил её просьбу.

— Видите девушку в кожаной куртке около входа?

Найдя глазами эту девушку, я кивнул.

— Это моя подруга Люся. Сейчас, как только вы поднимете стекло, она забросает меня вопросами о вас.

Я удивленно взглянул на нее. Обо мне? А что во мне такого интересного?

— Вы красивый, успешный и холостой — три основных пункта, которые интересуют девушек, — словно прочитав мои мысли, Мо ответила на мой вопрос.

— И я с радостью поужинаю с вами.

Ее лицо находилось в паре миллиметров от моего. И я не удержался. Слишком долго сопротивлялся. Я поцеловал ее. С жадной нежностью и рвущимся желанием. Ее губки такие сладкие, как спелая ягода. А главное, она не оттолкнула меня и позволила поцеловать. Ее ладонь легла на мою щеку, и я едва не застонал. Такая нежная у нее кожа.

— Прости. Это случайно вышло, — пробормотал я.

— Ваши губы случайно напали на мои? — ее бровки взметнулись вверх, и она громко расхохоталась. — Это оригинально. До вечера.

Она наклонилась и на прощание подарила мне один легкий поцелуй в губы.

Черт, я не доживу до вечера!

— Давай подробности, — схватив меня за руку, Чайкина силой затащила меня в кампус.

— Какие подробности? — загадочно улыбнулась.

— Ты мне мозги не парь. Я видела, как вы облизывались около его машины.

— Мы не облизывались, а целовались. И целуются он очень хорошо.

— Ну еще бы, — Люся закатила глаза и расхохоталась. Так смеяться девушкам не полагается. Смех девушки должен быть скромным, не громким, но заразительным. А смех Люси больше отпугивал, чем привлекал. Но, увы, это Чайкина, и на других ей наплевать.

— Люся, ты могла бы хоть на секунду побыть нежной и романтичной девушкой?

— Не-а, — чавкая жвачкой и не думая ни секунды, ответила подруга. — Нежность и романтичность — это по твоей части. А я защищаю тебе от разбитого сердца, которое следует сразу же после твоей нежности и романтичности.

— Тоже мне, Хранитель Разбитых Сердец, — хмыкнув, ответила я.

— И куда этот богатенький Буратино тебя поведет?

— Ты о чем? — мне не хотелось раскрывать все тайны сразу. Хоть на чуть-чуть, но хотелось растянуть удовольствие и потомить подругу. Но тяжело скрывать правду от будущего адвоката.

— Да перестань! Я видела, как ты сияла. Девушки обычно после одного поцелуя так не выглядят. Он куда-то позвал тебя, — Люся подмигнула мне, говоря: «хотела меня провести?»

— Ну ладно, ладно, Шерлок Холмс в шлеме и на байке, Никита пригласил меня в ресторан.

— Никита? — воскликнула Люся. — Ты зовешь своего босса по имени? Ну, дела? Неужели ты все-таки послушалась моего совета?

— Да! — от такого яркого и порывистого ответа у Чайкиной глаза полезли на лоб. — То есть нет, я просто заснула в гостиной, и он отнес меня в свою спальню, и я проспала там всю ночь.

Тот момент, что я проплакала весь вечер на плече у Ника, опустила. Люся, конечно же, одобрила это, но потом обязательно бы сказала, что во всем виновата моя мать. А мне ничего не останется, только как согласиться.

— По-моему твой босс уже заколебался делать намеки такой дуре, как ты! Скоро он прекратит, и ты будешь реветь крокодильими слезами.

— А крокодилы плачут?

— Ты не о том думаешь, — Чайкина встряхнула меня за плечи, — дурная твоя голова. Молодой, красивый, успешный, богатый парень в открытую желает тебя. Да, очевидно, так сильно, что уже сам относит тебя в свою спальню. А ты, дурная твоя романтическая натура, ждешь волшебного ужина при свечах. Проснись, подруга, ты живешь в двадцать первом веке, свечи и романтика неактуальны.