— Я заварила вам кофе, — сказала Мо. Она повернулась ко мне и улыбнулась.

— Вы в порядке?

— Думаю, мне нужно что-то посильнее кофе и более действенное, — я открыл холодильник и достал бутылку холодной минералки. Взяв бокал и бросив две таблетки аспирина, залил водой, и они зашипели. Я сделал пару глотков. Постукивание в голове сначала резко усилилось, я даже стиснул зубы, а потом так же резко отступило.

— Я дерьмо!

— Для дерьма вы слишком хорошо выглядите, — сказала Мо. Она мне льстит или говорит правду?

— Ну спасибо, — я усмехнулся.

— А кофе вы все-таки выпейте, — она налила в чашку горячую жидкость и поставила передо мной. Я благодарственно улыбнулся и, сделав глоток, прикрыл глаза. Ее кофе самый вкусный.

— Составь мне компанию.

Мо не заставила повторять себе дважды. Она налила себе кофе и села напротив меня.

— Извини за вчерашнее.

— Ничего страшного. Вы очень… милый и смешной, когда не в себе, — Мо засмущалась. Она теребила мочку уха, как тогда, в кафе.

— Правда? — я хохотнул.

— Да. Вы так смешно поднимались по лестнице, — она захихикала.

— Да, — я опустил глаза. Было немного стыдно и неловко предстать не в лучшем свете перед сотрудницей.

— Мне все равно стыдно. Ты работаешь у меня второй день, а я уже произвел не лучшее впечатление.

— Каждому иногда хочется забыться. Даже мне, — она замолчала. Отпила кофе и продолжила:

— Но я никогда не делала этого. Моя подруга постоянно говорит, что мне нужно расслабиться и проще взглянуть на жизнь, но непросто отстраниться от всех проблем и…

Опять тишина. Мо снова замолчала, боясь проболтаться и раскрыть свой секрет. Я видел, как в уголках её глаз поблескивали две слезы. Если бы она заплакала, я, не раздумывая, обнял бы и успокоил её.

— Готов спорить, что это ваша подруга посоветовала вам униформу, — она засмеялась. Как смеются именно после долгих слез. Только она не плакала. Ее лицо было сухим, а глаза не красные. Но ощущение, что она плакала, оставалось.

— Вы угадали. Она настояла на покупке. Ее невозможно переубедить, — Мо немного повеселела.

— Мо, я хотел извиниться за то, что вырвал вас из постели. Вы, наверное, плохо из-за меня спали?

— Нет, вовсе нет. У вас очень удобная постель и мягкий матрац, — она улыбнулась, обезоруживая меня.

— Я думал, ты сердишься.

— Нисколько, — она закачала головой. — Ладно, мне пора работать, — Мо поднялась из-за стола.

— Мо, — я остановил ее, взяв за руку, — если тебе захочется поговорить, то я умею слушать, — она тоскливо улыбнулась. От ее печальной улыбки у меня защемило сердце. Что с ней произошло? О чем она молчит?

— Ты уже неделю работаешь у него и ничего, — Люся подняла руки вверх и резко опустила.

— А что тебе нужно? — прикрикнув на подругу, спросила я.

— Пикантные подробности твоих отношений с боссом.

— Нет никаких отношений.

— Вот это меня и беспокоит. Жить под одной крышей с сексуальным богачом и ничего. Ты либо полная дура, либо больная.

— Я уже спала с ним.

— Что? — Люся офигевшим взглядом смотрела на меня. Хотя настырная челка, спадающая на левый глаз, мешала ей.

— И ты молчала!

— Да у нас ничего не было. Он вернулся домой в странном состоянии. Не в себе. И попросил лечь рядом. Я и легла.

— И все? — Люся выглядела потерянной и несчастной, словно продиктованные цифры не совпали с ее цифрами на лотерейном билете.

— Он не такой, как все парни.

Люся посмотрела на меня, как на идиотку и в голос захохотала.

— Да все мужики одинаковы, — отмахнувшись от меня, как назойливой мухи, Чайкина цыкнула.

— Ему просто нравится говорить со мной без намеков.

— А вот это уже серьёзно, — Люся ткнула в меня пальцем. — Если мужика интересуют только платонические отношения, то это уже не мужик.

— Много ты в мужиках понимаешь, — я фыркнула.

— Побольше тебя «вся такая невинная и не пускающая под свою юбку», — отпарировала Люся.

— Ненавижу тебя, — огрызнулась и, встав со стула, расплатилась за счет в кафе.

— Куда поперлась? — Люся бежала за мной.

— К маме в больницу. Пара заплатить за все больничные счета: за отдельную палату, за лечение, за лекарства, — закачала головой, с трудом борясь с желанием все бросить и остановиться. Застыть на секунду и посмотреть, что происходить вокруг. Найти что-то хорошее и, остановившись на нём, впитать положительные эмоции и немного подзарядиться. Ведь как тяжело изо дня в день просыпаться по утрам, выполнять свою работу и, получая деньги, знать, что нельзя оставить себе ни рубля. Нельзя, потому что всё идет на лечение матери, которая вечно злится и почти всегда недовольна. Нельзя, потому что остатки денег идут на оплату обучения. И держа в ладони жалкие остатки, ломаешь голову, на что их потратить, чтобы окончательно избавиться от денег.