И только Лена собралась спросить у нее, что это за Вадим такой выискался, как внезапно почувствовала толчок в спину. Лена посторонилась. Она уже знала, кого сейчас увидит, и не ошиблась. Незнакомец вошел и сразу заметил бабушку, сидевшую на стуле:

– Здравствуйте, Ксения Матвеевна.

На Лену тут просто столбняк напал. Ничего себе приколы! Он и бабушку знает!

– Здравствуйте, Вадим Петрович, – ответила та с кривой полуулыбкой. – Вот уж не думала, что мы еще когда-нибудь с вами свидимся. Да, видно, и правда, судьба все сама за нас решает. – А потом бабушка грузно поднялась со стула, обняла сзади за плечи подошедшую к ней Лену и сказала, как ей показалось, с каким-то тайным вызовом: – Это вот старшая дочка Танина, вы с ней уже познакомились, а еще младшая есть, Катюшка.

– Я знаю. – Мужчина поспешно провел рукой по коротко стриженным волосам. – Мне Илья… Илья Борисович мне в двух словах обрисовал. – Вадим Петрович замялся, подыскивая нужные слова. – В общем, я в курсе…

– Это хорошо, что в курсе. Нам стесняться нечего. В жизни всякое случается, – перебила его бабушка.

– Да, конечно, – с грустной усмешкой отозвался мужчина. – В моей жизни тоже всякое было.

Возникла пауза. Вязкая тишина ничем не прерывалась, текла себе и текла, отмеряя секунды, и Лена воспользовалась ею, чтобы получше рассмотреть этого Вадима Петровича. Вероятно, он был искренен, когда признался, что его тоже жизнь била. На гладко выбритом лице – у волевого рта, возле серых глаз – мелкими морщинками пролегли следы переживаний. Когда-то темная шевелюра теперь была щедро посеребрена. Но выглядел этот Вадим Петрович на удивление крепким, и еще Лену снова привлек его взгляд. В нем чувствовалась сила и власть.

– Надеюсь, вы разрешите вас навестить, Ксения Матвеевна? – прервал затянувшуюся паузу Вадим Петрович. – Завтра, часов в восемь.

Бабушка задумалась, прежде чем ответить.

– Что ж, приходи, – сказала она, принимая какое-то, видимо важное для себя, решение. – Адрес…

– Я знаю, – снова опередил Вадим Петрович и как-то неуверенно и очень по-доброму улыбнулся Лене.

Лена улыбнулась в ответ, потому что в принципе этот Вадим Петрович ей понравился. Было в нем что-то располагающее.

Целый вечер Лена пытала бабушку вопросами, но так толком ничего и не узнала.

– Нечего рассказывать, Ален, – только и сказала она. – Старое знакомство, волгоградское. Одно время соседями были, потом Петр, отец Вадима, на повышение пошел в горком партии, они в город перебрались, мы в поселке остались. В общем, они свою жизнь устраивали, а мы свою. Мама твоя замуж в Москве вышла, вас с Катькой родила. Потом мою старшую сестру Симу парализовало. Мне пришлось обратно в Волгоград вернуться, за ней ходить. Шесть годков бедная мучилась, прежде чем на тот свет отправилась.

Вот и весь сказ. Но внутренний голос неустанно нашептывал Лене, что бабушка чего-то недоговаривает. Что-то очень важное. Может, у этого Вадима Петровича с мамой роман был в юности. Лена помнит тот его взгляд. Он ведь смотрел на нее, пятнадцатилетнюю, а видел молодую маму, поэтому и вырвалось у него: «Таня! Танюша!» И бабушкино: «С судьбой не поспоришь…» И песня про богатых, которых девушки любят… Поневоле задумаешься.

В общем, сгорая от желания разгадать эту тайну, Лена даже отказалась от свидания с Борей. Разумеется, наутро в школе она все рассказала ему об этой удивительной встрече.

– Так этот Драгомилов, партнер отца, ваш знакомый? – удивился Борька.

– Представляешь? Соседями когда-то были в Волгограде. Там мамина молодость прошла. Я-то уже в Москве родилась, когда она на четвертом курсе в архитектурном училась. Маме тогда пришлось академку брать. Это мне бабушка рассказывала. Борь, знаешь, мне кажется, что у мамы с этим Вадимом Петровичем что-то было. – Признание вырывалось у Лены легко, она привыкла всем с Борей делиться.

– Очень даже может быть, – согласился Борька. – Дело-то житейское.

– Он к нам сегодня вечером придет.

– Кто, Драгомилов?

– Ага. В гости напросился.

– Крутой мэн. В смысле бизнесмен. Он у нас как-то был.

Лена обиженно поджала губы. Непроизвольно вышло, вместе с навязчивой мыслью: «И все-то у тебя были, кроме меня». Хорошо, Боря этого не заметил. Он Лену насчет знакомого незнакомца просвещал:

– В прошлый его приезд в Москву мать целый прием в его честь закатила. Он с отцом все об этом проекте беседовал. Драгомилов ведь под собой огромную территорию держит. Отец говорит, что он у себя и царь и бог в одном флаконе.

– Да что ты? – Лена изумленно всплеснула руками.

– Ага. И банк у него там свой, и заводы, а еще он лошадник, каких поискать. Короче, бабки ему девать некуда, он и затеял проект горнолыжного курорта. Ничего не скажешь, голова у него варит. У иностранцев сейчас российский экстрим в чести. Златоглавая приелась, от нее прежней мало что осталось, вот они и прутся на Урал за экзотикой – а вдруг в заброшенных шахтах самородок отыщется? – или еще куда-нибудь, типа в Хибины.

– А что это, Хибины?